Это твоя ошибка, дамочка-Бог. - Максим Владимирович Бугаёв

Как я ни старался их остановить и предупредить, чтобы не заглатывали всё подряд и нормально прожёвывали, всё было бесполезно. Вирт с Вирой сейчас напоминали мне хомяков: щеки набиты, прожёвывать не успевают, но упорно, наперегонки, заталкивают в себя принесённое мной угощение.

Никакие мои уговоры не точить столько мучного не возымели должного действия. Им было наплевать на то, что это вредно для желудка. В итоге мне пришлось забрать у них булки, пока не поздно.

Мда, на близняшек по-прежнему смотреть было больно. Дело в том, что даже миниатюрная Ульма на их фоне выглядела просто нереально откормленным кабаном, хоть и была с ними практически одного роста.

Насчёт Ульмы. После того как я вернулся, она изменилась. То есть изменилось её поведение, по отношению ко мне. Не знаю, что стало тому причиной, но встретила она меня приветливо и даже рожи не корчила. За что и получила свою вкусняшку — одну из тех самых, которыми меня одарил тот розовощёкий мужичок из пекарни. Жаль, что попить я не прихватил с собой, потому что банально было взять некуда. Обе руки были заняты хлебобулочными изделиями.

И похоже, в этом был мой просчёт. Потому что булок и кексов мне не хотелось, а вот горячего кофе, желательно с молоком, я бы с удовольствием попил.

— Ульма, а тут вообще где-то поблизости продаётся кофе навынос? Хочется горяченького выпить с утра, — между прочим спросил я девушку, осматривая нашу центральную улицу.

— Нет! — отрицательно покачала головой блонда. — Ничего подобного я в нашем районе не видела. Можно только в магазине, который возле «Хромой лапы», попросить налить, а больше я мест не знаю.

— Но в такую рань он не работает, насколько я припоминаю, — резонно заметил я, обратив внимание на то, как чья-то худая рука украдкой потянулась к бумажным сумкам с булками.

Это была Вирт. Увидев, что я заметил её скрытые поползновения, девушка смущённо опустила голову и потупила взгляд в пол.

Боже, почему в этой ситуации я почувствовал себя виноватым? Каким- то жлобом, который чуть не отбирал у детей сладости. Кабзда! Я вспомнил своего деда, который всегда учил меня на моих ошибках. Он ничего мне не запрещал, придерживаясь правила, что гораздо проще усваивать уроки жизни на своей шкуре.

Я протянул оба пакета близняшкам и сказал:

— Можете хоть всё сожрать, останавливать не стану, но, когда начнёт болеть живот, помните: я вас предупреждал.

Отойдя в сторону главной дороги я внимательно посмотрел сначала налево, потом направо. То что увидел — огорчило. Этот район совсем был не пригоден для бизнеса. Сейчас тут были только редкие лавки, которые можно было сосчитать на пальцах одной руки.

Улица начала наполняться народом. Люди уже вышли из своих домов и судя по их виду поспешили на работу, уныло перебирая ногами каждый в своём направлении.

Сунув руки в карманы, и наткнувшись на горсть полновесных серебренных, я понял, что надо всё же кое-что рассказать Ульме.

Зачерпнув серебро, я вернулся к лавочке в скверике и показал в своей ладони монеты нашей горе-атаманше. Удивлённые глаза блондинки заставили меня улыбнуться.

— Откуда у тебя деньги, ты кого-то ограбил? — тут же спросила она на довольно повышенных тонах.

— Ошибаешься, — приподнял я голову, сверху глядя на неё, — Это плата владельца пекарни из соседнего района.

— Что? — ещё больше округлились глаза Ульмы. — Ты влез на чужую территорию, самовольно?

Нет, ну вы посмотрите на неё, как заговорила. Да, влез. Да, так получилось. Но все живы и здоровы, ведь это главное. К тому же отдаю должное наблюдательности блонды: я-то так вернулся, малехо помятый и с синяками по всему телу, могла бы ради приличия обратить внимание.

В общем присев на лавочку к остальным, я постепенно рассказал всё в подробностях, что со мной произошло, ничуть не смущаясь двух новых слушательниц. И должен признаться, судя по взгляду Ульмы на неё это произвело впечатление. Она очень внимательно меня выслушала, ни разу не перебив, до того самого момента, пока я полностью не закончил.

Затем она поднялась на ноги и встав передо мной вытянулась и согнулась в поклоне.

— Резак, я очень признательна тебе. Не имею представления как тебе это удалось, но то, что ты совершил значительно подняло наш вес в арбузном районе. Если ты не соврал.

— Арбузном районе? — вопросительно на неё глянул я, пропуская мимо ушей последнюю фразу.

— Да, это название двадцать седьмого района, за который мы сейчас с тобой отвечаем, — поспешила объяснить Ульма.

— Прикольно, — устроился я поудобнее на лавочке, — А соседние районы, двадцать восьмой и двадцать шестой, тоже имеют свои названия?

Ульма на меня посмотрела с удивлением, а потом словно вспомнив, кто перед ней кивнула головой.

— Место, которое контролируют дворины, что находятся по соседству с нами называют виноградным районом, — внезапно подала голос Вирт, — Прилегающий двадцать девятый к ним — шелковичный. А двадцать шестой, где в осном обитают ящи — абрикосовый.

— О как! — похвалив, рукой я разворошил короткие волосы Вирт, сразу же отметив, что их двоих стоит расчесать, — Так ты оказывается разговаривать сама умеешь? Ещё и без моей помощи! Красава!

Низкий голос Вирт был похож на мужской, но подобная мелочь меня совершенно не волновала. Я даже не воспринял это как странность.

— Резак, — переключила моё внимание на себя Ульма, — Хозяин пекарни признал нас, насколько я поняла из твоего рассказа?

Я только пожал плечами.

— Не понимаю, как ответить? Что значит «признал»?

— Он согласился на парсе? — уточнила Ульма.

Очередное неизвестное слово не внесло ясности в её вопросе.

— Она спросила вас, господин, хозяин пекарни обещал ли вам вывесить флаг с символикой вашего клана у своего заведения, согласно установленным внутренним правилам? — снова пришла на помощь Вирт.

Эта девочка меня поражала. Её речь была довольно грамотно поставлена, несмотря на её ужасный внешний вид. Без сомнений она имеет как минимум среднее образование. Значит её история не такая простая, как может показаться.

— Точно! Припоминаю, он говорил мне нечто подобное, — кивнул я, — Просто в тот момент, когда хозяин пекарни подбежал ко мне, мне как-то было не до того, чтобы слушать его болтовню. Но могу сказать уверенно, он клятвенно обещал, что повесит там какую-то тряпку возле своей пекарни.

Ульма нахмурила брови и резко изменилась в лице,

— Ты не имеешь права пренебрежительно относиться к регалиям нашего клана. Парсе — это не тряпка, а честь…

Надоела мне эта её манера прыгать как блоха от одного к другому. Просто схватив