Там, где живут цветы - Анна Полякова

— Да, я хочу пить.

Эмар отпустил меня, встал. Вышел за дверь, там что-то вполголоса сказал кому-то. Вернулся.

— Сейчас принесут.

Я немного приподнялась на подушках. Осознала, что я в его халате — тот от моих шевелений распахнулся сильно на груди и ногах, оголив провокационно достаточно много всего… Эмар сел рядом, оглядывая жадным взором мои ноги. Я моментально запахнула халат.

— Извиняться не буду, — сказал хрипло Эмар.

Я смущённо промолчала. Стук в дверь. Эмар встал и вернулся со стаканом воды. Я всё залпом выпила, пока он ставил графин с водой на круглый столик у окна.

— Ещё?

— Ага!

Налил, принёс. Я всё выпила. Облизнув губы, поблагодарила. Он присел и, вскинув руку, коснулся моих губ. Взгляд сделался томным, тягучим, бархатным — засасывающим внутрь! Не отводя взора от меня, медленно стал приближаться. Я запаниковала, но вместе с тем внутри разлилось что-то тягучее, жаждущее большего… желание. Томительное, заполняющее собой всё тело. Я не препятствовала. Ждала. Мурашки моментально обсыпали руки и ноги. И тут — поцелуй. Головокружительный, сносящий напрочь все мои страхи, сомнения, переживания… Всё вокруг, кроме него, перестало быть значимым. Я робко ответила на поцелуй — Эмар отреагировал мгновенно. Углубив поцелуй, одной рукой нежно огладил шею и пальцами аккуратно обхватил мой затылок. Стон. Тягучий, полный желания, вырвался из моих лёгких. Эмар положил меня на подушки, навалился всей своей массой, но не придавил, держась на небольшом расстоянии. Поцелуй сносил крышу. Напрочь! Я вскинула свою руку и провела по его груди, затянутой халатом — мышцы были напряжены до предела, тягуче перекатываясь от сдерживаемой силы. Вверх, по коже, к шее. И, отогнув ворот, спустила его по руке, наслаждаясь этим прикосновением. Эмар зарычал. Отпустив губы, он поцелуями перекинулся на шею. Взрыв сверхновой! Ниже и ниже. Вторая рука пробралась под халат и накрыла мою грудь. В его ладонь упёрлась острая горошинка — ощутив это, он протяжно простонал. Губы, казалось, были везде. Кожа горела страстью, нежностью и запредельным желанием. Я изнывала. И тут он отстранился. Оголённой, зацелованной коже вмиг стало холодно, тоскливо. Я лежала, распалённая, жаждущая продолжения. И тут Эмар выдал:

— Тебе надо восстановиться!

Прижался лбом к моему лбу. Стиснул зубы. Затем тягуче посмотрел на мои губы. Вновь поцеловал — быстро, как напоследок, — встал, запахивая растрепавшийся халат, и резко вышел. Я осталась одна. Разгорячённая, зацелованная… Со стоном давай колотить по подушке, костеря себя за невоздержанность! Как какая-то… Может, это и имела в виду Марта? Она же упоминала, что вкус у лорда крайне избирательный. Видимо, я не удовлетворяю его высоким идеалам… Закрыла глаза. Было обидно, больно и… хотелось плакать. Но я не буду! Хватит! Плакать по мужчинам, которые меня не выбирают! Развернувшись с силой, легла на вспотрошенную подушку и хотела заставить себя спать. Ага! Тело спать не хотело, тело хотело иного! Я встала. Вроде тут была рядом ванна. Пошла, разделась и зашла под ледяные струи воды. Резко замёрзла! Попрыгав под ледяной водой, быстро растирая тело, чуть добавила горячей. Снова ледяную. И так, пока не пришла в норму! Я разозлилась на свою импульсивность и отклик. Закутавшись в полотенце, вошла в спальню. Нагрянула нежданная мысль: что он ушёл «сбросить напряжение». То, что он однозначно возбуждён, — я почувствовала. Разозлилась ещё и на это! Он ушёл. Не оглянувшись. Я лежала, всё ещё чувствуя те места, где только что были его губы. В голову тут же полезли тёмные мысли. Одна хуже другой. Может, он понял, что ошибся? Что я не та, кто ему нужен? Или побежал к той самой невесте, Эвелине, шпионке этой, которую так ловко обходил в разговоре. Я ведь даже не знаю, наврала ли она тогда. Может, она ждёт его сейчас. Он же маг. Или он просто понял, что я не стою его времени. Вдруг он вообще пожалел, что начал всё это? Только не надо думать, что это я жалкая, как тогда, с Яромиром. Сердце кольнула тупая остаточная боль. И когда мужчина внезапно исчезает, когда ему становится неудобно — я знаю, чем это заканчивается. Я слишком хорошо изучила этот сценарий. И я больше не хочу быть в нём главной героиней. Но внутри, несмотря на все выводы, проснулась ревность. Приплыли. Кажется, я влюбилась. С головой! А этого допускать нельзя. Моё сердце ещё не окрепло, чтобы волновать его такими очередными страстями. И, укладываясь прямо в полотенце на голое тело, я чётко для себя решила: мне надо отсюда убираться и как можно быстрее! А ещё, уплывая в сон, подумала, что надо решить вопрос с магией. И всем этим я займусь завтра.

Глава 19 Новая глава жизни.

Глава 19 Новая глава жизни.

Завтра настало как-то очень быстро. Такое чувство, что я только закрыла глаза, как открыла через секунду. И новый день! Новые решения. Новое начало. Решительно и даже воинственно встав с кровати, привела себя в порядок, мысленно отметив, что буду скучать по такой волшебной и красивой ванной. И по спальне… и по столовой, по кухне Марии, по оранжерее… по его губам на моём теле… Так! Мысленно приказав себе собраться, силой воли запретила даже думать в эту сторону. Аннэль. Сейчас надо сконцентрироваться на более важных вещах. Надо решить вопрос с Мартой. Надо решить с работой — сколько можно сидеть на шее. Да и пособие это — смех на палочке. Пришло время начать новую главу жизни. Открою цветочную лавку! Решила я. Пока не знаю где — в Лиодоне или столице, но надо в крупном городе. Итан обещал содействие. Я могу пока пожить в его имении. Или снять небольшой домик? А ведь точно! Я же могу взять пока в долг у Марты, да и моё пособие за полгода осталось нерастраченным. Марта не дала. Сказала, что я её совсем не стесняю. Зарплата у Марты и правда была хорошая. Она работала секретарём в компании по добыче магических камней. Шеф у неё был хваткий и своих людей поощрял. А Марта работала хорошо: где хитростью возьмёт, где своим очарованием. Решено. Я спустилась на кухню. Зашла, предварительно постучав. Мария колдовала над очередным, видимо, шедевром. Увидев меня, улыбнулась, сообщила мягко:

— Лорд Эмар отбыл рано утром в императорский дворец по срочному вызову, — и ворчливо добавила: — Ничего не могут эти окаянные без моего мальчика!

И, сменив тут же тон