Сладкая девочка из Королевства Эл 3 - Анна Чернышева

— Мамочка-а-а, — завыла я над её ухом. — Ну, посмотри на меня! Это я! Я здесь, рядом! Ну, почувствуй! Ты же мать!

Но она не реагировала.

— Почему я могу смахнуть кружку, но не могу потрогать маму? — вопрошала я у Бри, уже не надеясь на ответ.

В коридоре издал звук мамин телефон. Я первая бросилась к нему и попыталась взять в руки. Не вышло!

— Почему я открываю дверь, но не могу взять телефон?

Тут мама вышла из кухни и разблокировала свой смартфон, покосившись на отправителя сообщения. Потом набрала в ответ и стала дожидаться гудков.

— Мама! Мама! Ну почему? — я была раздавлена и уничтожена. Как же так?

— Поплачь, — услышала я тихий голос от Бри. — Побудь здесь немного. Я пойду, а вернусь за тобой утром.

— Ты же обещала быть со мной! — перешла я на тонкий визгливый фальцет.

— Я вернусь! Тебе сейчас не нужны зрители, — вздохнула она. И вышла из квартиры.

Я же сползла по стене на пол и заплакала. Взахлёб, так, как плачут дети: будто их горе самое большое на свете. Оплакивала себя прежнюю и маму, такую хрупкую и красивую, которая осталась совсем одна.

Спустя какое-то время ушёл Игорь, весьма целомудренно чмокнув её в щёчку. Мама прошла в ванную и умылась, стирая макияж. Приняла душ. Вышла в халате, благоухающая знакомым ароматом арбузного геля для душа. Без косметики она стала какая-то совсем своя. Прошла в спальню, и, не зажигая свет, разделась и юркнула под одеяло. Взяла в руки телефон.

Я сидела рядом на постели и разговаривала с ней:

— Мамочка, прости меня! Я не хотела, чтобы так произошло, чтобы ты осталась совсем одна. Я так хочу тебя обнять, если бы ты знала! Поговорить с тобой! — слёзы градом катились из глаз, но легче не становилось. Я обняла её, но не ощутила ни тепло тела, ни тяжести её рук.

Мы обе задремали.

Проснулась я с первыми лучами солнца и долго смотрела на маму, шепча ей ласковые слова.

— А Игорь твой ничего такой. Ты не стесняйся ничего, пусть он будет рядом. Руки не распускает, нагло в твою жизнь не лезет. Пусть хоть он оберегает и защищает…

У мамы сработал будильник и она проснулась. Долго сидела в телефоне, читая новости и проверяя свои сообщения.

«Мне снился странный сон», — напечатала она и я с ужасом увидела, что она пишет папе. У неё, оказывается, сохранилась переписка Вконтакте. Только папа уже много лет молчал…

«Я слышала Женю, её голос. Слов было не разобрать, но она была очень грустная. Надо сходить к вам с ней, цветочков принести. Ты уж береги её там, не давай в обиду».

Мама смахнула слезу и закрыла телефон, а я снова расплакалась. Что за судьба такая?! Почему я многое могу, но не могу ничего из того, чего на самом деле хочу!

Я раскрыла ладонь и зажгла Лиловый огонёк, а он запрыгал по стене и начал мерцать на картине, где мы с папой морозным утром шли на ледяную горку. Мама распахнула глаза и прошептала: «Огонёк… как раньше… ты слышишь меня, милый…»

Ну конечно! У папы была та же магия, и он мог показывать ей огонёк. Надо же! Мама никогда не рассказывала!

Я убрала его, чтобы не пугать её больше. А сама вышла из квартиры, громко хлопнув дверью. Ну или мне так показалось.

Значит, вот как чувствуют себя призраки? Те самые, которые никак не могут достучаться до нас. Бессилие и отчаяние — и невозможность ощутить больше влияние материального мира. Только сейчас я поняла, что прошло почти три дня с момента, как я вернулась сюда, но до сих пор не чувствую голода.

Я улавливаю ветер и его дыхание, но не мёрзну от него. А наши удивительные превращения?! Бри создала мне купальник силой мысли, а потом и платье. Неудивительно, что всё было возможно, если я — призрак.

Но как же самолёт и автобусы? Ведь мы же занимали пустые места, и на них никто больше не садился. Почему? Чувствовали что-то и обходили стороной?

А бабки у подъезда? Они не видели меня, а я посчитала их заносчивыми. Смешно!

Я шла по сонному городку, где люди только начали собираться на работу, и заглядывала в чужие окна. Кто-то садился завтракать, у кого-то уютно шкворчала на сковороде яичница, а чья-то мама в фартуке раскладывала её по тарелкам. Счастливые! Они не понимают, как им повезло. И как они счастливы вот в этом обыденном моменте, когда, вроде бы, ничего не происходит.

Полдня я бродила по знакомым дорожкам, осматривая опустевшую в связи с летними каникулами школу. Покачалась на качели, попинала забытый кем-то мяч. Думала.

Что мне теперь делать? Теперь понятно, почему Бри так нравится бродить в нашем мире. Она всё видит, а вот её — никто. Можно подсмотреть новинки моды, подглядеть любые секреты косметологии, запомнить средства, которые помогают оставаться молодой и красивой. Кто-то похитрее бы запоминал что-то для своей выгоды. Хотя… что может пригодиться в Эле из этого мира?

Я вспомнила учебники по электротехнике и сопромату, которые остались от папы. Если бы я могла, я бы взяла в Эл книги. По химии, по металлургии, по технологиям пищевых производств. Нашла бы умных людей, устроила промышленную революцию… Но просто прочитать и запомнить всю эту информацию было выше моих сил.

Остро захотелось вернуться в квартиру и отыскать папины вещи. Может быть, на какой-нибудь из них ещё остался его запах? Он умер, когда я училась в десятом классе, и я тогда от оглушающий боли и ступора не попрощалась с ним как следует. А сейчас, понимая, что больше не смогу обнять маму и выпить любимый кофе в заведении у турка, захотелось перебрать его вещи и попрощаться как следует.

Вернувшись в квартиру, я долго смотрела в окно, не решаясь открыть «его» шкаф. Мама сложила и убрала самые памятные папины вещи в комод, который стоял с его стороны кровати.

Интересно, как скоро вещи какого-нибудь Игоря или Сергея заменят там рубашку папы и его галстуки?

Я открыла комод и осторожно дотронулась до голубой рубашки. Ничего не чувствую… Но могу представить, какая она мягкая и поношенная. Под рубашкой лежал фотоальбом. Мне не нужно было открывать его,