Беспощадный целитель - Константин Александрович Зайцев

В этот момент подошёл бармен. Вблизи его глаза были ещё более раскосыми, а движения ещё более экономными. Но важнее было другое, что когда он подошел его стойка была абсолютной копией стойки Эйры.

— Вы мешаете отдыхать гостям, — сказал он тихим и спокойным голосом, вот только под этой мягкостью чувствовалась сталь. — Вам прекрасно известны наши правила. Или звоните в колокол, если договорились. Или уходите.

Старший чуть склонил голову.

— Прошу прощения, Тесак. Мы обсудим условия и примем решение. — Тесак, очень символично. Похоже этот парень получил свое прозвище за владение своим ножом.

Бармен кивнул со словами:

— У вас пять минут.

Старший повернулся ко мне.

— Ты оскорбил моего близкого. Нужно ответить за слова. — Он говорил спокойно, почти дружелюбно. — Здесь, внизу, есть ринг. Выходишь с ним один на один. Продержишься пять минут и вопрос исчерпан. Если нет… — он пожал плечами, — вали отсюда и оглядывайся по сторонам. У тебя минута на размышление.

Он положил руку на плечо Генриху и повёл его к барной стойке. На стене рядом со стойкой висел небольшой бронзовый колокол, которому по виду было не меньше сотни лет.

Как только они отошли, Мира схватила меня за руку.

— Алекс, — её голос дрожал. — Пойдём отсюда. Пожалуйста. Не надо с ним связываться.

— Кто это? — спросил я.

— Мой бывший, — она сглотнула. — Генрих. Он… он реально опасен. Я думала, что ты… ну, когда увидела твои руки в магазине, подумала, что ты из пятничных бойцов. Как он.

— Пятничных бойцов?

Она торопливо заговорила:

— По пятницам тут проводят бои. Не просто завсегдатаи, которые что-то не поделили. Настоящие бои. За деньги. Генрих — один из таких бойцов. Он… — она запнулась. — Он выигрывал. Много раз. Его называют Двужильным, потому что его невозможно вырубить.

Она снова сжала мою руку.

— Пожалуйста, Алекс. Уйдём. Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня, да еще и в свой день рождения.

Я смотрел на неё. На её испуганные глаза, на дрожащие губы.

Внутри меня что-то шевельнулось, что-то тёмное и голодное. А чёрное солнце в моей груди тут же откликнулось на запах предстоящего боя.

Азарт. Я почувствовал настоящий азарт впервые, с того самого момента как мне удалось создать из остатков ядра черное сердце. Альфа жуков не в счет. Нет ничего лучше чем сражаться с опытными практиками, лишь тогда ты осознаешь насколько жизнь хрупка.

— А если я выиграю? — спросил я.

Мира замерла.

— Что?

— Если я его вырублю. Что тогда?

Она смотрела на меня так, словно видела впервые.

— Ты… ты уверен? Думаешь, сможешь?

Я сжал её пальцы.

— Просто поверь.

Несколько секунд она молчала. Я видел, как в её глазах борются страх и что-то другое. Надежда? Азарт? А потом — огонь.

Она подалась вперёд и поцеловала меня. Быстро, жадно, с привкусом коктейля на губах.

— Тогда, — прошептала она мне на ухо, — у тебя будет самый запоминающийся день рождения.

Эта малышка добавила к моему азарту изрядную долю мотивации.

Встав из-за стола я аккуратно ее поцеловал, со словами:

— Он упадет.

Байкеры у барной стойки повернулись, наблюдая. Тесак за баром меланхолично продолжал протирать очередной стакан. А вот телохранитель Эйры медленно поставил чашку с чаем и откинулся на спинку стула, чтобы ему было удобнее наблюдать за происходящим.

Я подошёл к колоколу.

Тесак шагнул мне навстречу.

— Ты уверен? — спросил он негромко. — Понимаешь, на что подписываешься?

Я кивнул.

Он повернулся к старшему байкеру.

— Ставка?

— Если парень выстоит пять минут — претензий нет.

— Мало, — сказал я.

Все посмотрели на меня.

— Если я его вырублю, — продолжил я, — он не приближается к Мире. Никогда.

Секунда тишины. Потом раздался громкий смех. Байкеры хохотали, хлопая друг друга по плечам. Генрих скалился, глядя на меня.

— Слышал, Двужильный? — старший вытер слёзы. — Птенчик думает, что тебя вырубит.

— Пусть попробует, — Генрих хрустнул костяшками. — Давно не было такого развлечения.

Старший повернулся ко мне.

— Я отвечаю за своего бойца, — сказал он, всё ещё посмеиваясь. — Если ты вырубишь Двужильного Генриха, к тебе не будет претензий, а он не подойдет к Мире. Моё слово.

Тесак кивнул со словами и ударил в колокол:

— Семья Чен фиксирует условия. Вниз.

Стоило раздаться колокольному звону, как тут же по всему залу стали слышаться звуки отодвигаемых стульев. Кажется я подписался под местную забаву. Вот только почему мне в спину смотрел этот здоровяк с квадратной челюстью?

Широкая лестница обитая какой-то тканью заглушающей шаги вела в широкий подвал. В центре было нечто напоминающее арену. Песочный пол огороженный тюками с сеном. Божественный доктор, как низко ты пал дерешься на потеху публики.

Мира спустилась следом и встала в моем углу. Она явно хотела что-то сказать но молчала словно боясь сбить меня с настроя. Байкеры заняли другую сторону, окружив Генриха.

Тесак вышел на середину и начал озвучивать правила.

— Никаких предметов и артефактов. Запрещены стимуляторы. Запрещена магия выше ранга E+.

Я усмехнулся про себя. Умно. Магию низкого ранга почти невозможно засечь без дорогих артефактов-детекторов. Так что этот запрет был скорее формальностью, D ранг зачастую видно и невооруженным взглядом, но на всякий случай тут стоял один из анализаторов.

— Бой до нокаута или пока один не сдастся, — продолжил Тесак. — Уговор был на пять минут, или пока один не ляжет. Всё ясно?

Я кивнул, как и мой противник.

Генрих уже стягивал куртку. Потом футболку, картинно играя мускулами. Его тело было впечатляющим. Широкие плечи, рельефный пресс, руки как брёвна., Вот только закачка явно снизила ему скорость и проводимость нервных импульсов. Хотя тату у него были сделаны качественно. В прошлой жизни мое тело так же украшало множество татуировок, в которых я запечатывал покоренных духов. Но одна была важнее всего. Оскаленная пасть гигантского белого тигра напротив моего сердца. Лао Бай оставил мне эту метку, чтобы я мог призвать где угодно. Как же мне тебя не хватает наглый комок шерсти. Надеюсь ты пируешь и сражаешься в своих ледяных пустошах вспоминая о былых временах.

Одобрительный гул посетителей, которых распалял Генрих вышиб меня из моих воспоминаний. И он мгновенно стих стоило раздеться мне.

— Твою мать… — кто-то выдохнул.

— Это что за жесть?

— Смотрите на его спину…

Множество уродливых шрамов, больше похожих на кислотные ожоги выглядели мягко говоря жутко. Генрих внимательно посмотрел на меня, и впервые в его глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение.

Пальцы ног зарылись в мягкий песок когда я встал в базовую стойку своего стиля.

— Начали! — голос Тесака.

Генрих атаковал первым.

Он рванулся вперед нанося быструю серию ударов руками. Типичная манера