Деревенщина в Пекине 6 - Крис Форд

— Да. До нашего разговора у тебя всё в жизни было предельно просто и понятно: жених — сволочь, отец — предатель. Все объединились и пошли против тебя. А вот теперь ты можешь посмотреть на ситуацию под другим углом. Обдумать и переосмыслить некоторые вещи.

Ван Япин отрешённо смотрит на книжный шкаф у противоположной стены, медленно переваривая услышанное.

Лян Вэй подходит к двери:

— Отец тебя любит. Он делает всё возможное и невозможное, выстраивает всё так, чтобы ты ни в чём не нуждалась, даже когда его не станет. Хоу Ган — тоже любит, а то, что он с кем-то переспал — это в долгосрочной перспективе вообще ничего не стоит. Другое дело, что он такой по характеру и, скорее всего, таким и останется до конца жизни.

— Почему?

— Индивидуальная особенность базовых настроек личности, если культурно. Эта особенность никак не мешает ему искренне любить тебя всем сердцем. Всё, терапия окончена.

Глава 14

Сижу в кожаном кресле у окна, медленно потягиваю ароматный крепкий кофе из белой чашки. Напиток приготовлен недавно купленной швейцарской кофемашиной — пожалуй, одна из лучших моих покупок за последнее время. Вкус получается насыщенным, бархатистым, с лёгкой горчинкой и ореховыми нотками.

До Тхи Чанг стоит перед настенным зеркалом в прихожей, нанося розовую помаду на губы лёгкими движениями. Сегодня у неё вечерние языковые курсы, так что на четыре часа я остаюсь один.

Она закрывает колпачок помады щелчком, бросает тюбик в косметичку на столе и её взгляд случайно падает на светящийся индикатор кофемашины.

— Четвёртая чашка кофе за последние два часа, — она приподнимает бровь. — Не многовато ли для вечера?

Я выныриваю из глубоких мыслей. Поворачиваю голову к ней, слегка виноватая улыбка касается губ.

— Хочешь, и тебе сделаю? Вкус невероятный. Швейцарцы умеют в кофе.

— Да, я знаю этот сорт, — кивает До Тхи Чанг. — Одна капсула от их бренда стоит примерно пятнадцать долларов. Не самое дешёвое удовольствие, но вкус того стоит, — она безошибочно впивается взглядом в мою переносицу. — Ты о кофе хочешь поговорить или о чём-то другом?

— О чём ты?

До Тхи Чанг скрещивает руки на груди.

— Ты сидишь в кресле уже полтора часа. Признавайся, что тебя беспокоит?

— Да, есть кое-что. Можно сказать, что я сейчас борюсь с собой. Как ты угадала?

— Для некоторых людей кофе — это как выкурить сигарету, — она присаживается на подлокотник кресла. — Успокаивает нервы, помогает думать. Своего рода ритуал. Расскажешь, в чём конкретно дело?

Делаю большой глоток, допиваю до дна. Пустую чашку ставлю на журнальный столик.

— Помнишь, недавно мы мы обсуждали жизненные планы и цели с полицейской?

— Генерал в возрасте, продвижение по карьерной лестнице через него? Конечно помню.

— Скажу, как есть — она хочет, чтобы в будущем я стал биологическим отцом её ребенка. Потому что может оказаться так, что генерал физически не сможет её оплодотворить. Возраст, стресс, здоровье не то. Ну, ты понимаешь медицинские нюансы. Юридически ребёнок будет записан на её мужа, а я — просто донор генетического материала, так сказать.

Ожидаю бурной реакции.

— И что ты думаешь? — абсолютно ровно, без малейших эмоций спрашивает До Тхи Чанг.

— Как видишь по моему состоянию, не в восторге от перспективы, — признаюсь. — Отношения с ней меня устраивают, и ты не против наших встреч. Если захочу, она даже подругу может привести — мечта любого мужчины. Но я не знаю, как реагировать после её прямых слов. Это решение с долгосрочными последствиями.

— Тут только два варианта, — вьетнамка пожимает плечами. — Быть биологическим отцом этого ребёнка или не быть. Третьего не дано.

— В этом и проблема. Столько моральных «за» и «против» в голове крутится постоянно. Я же не могу просто взять и сказать ей через два года, что был против, просто молчал. Она всё это время будет на меня рассчитывать, строить планы. В её мыслях я, получается, могу быть долгосрочным партнёром в тайне от законного мужа. С другой стороны, если объективно — много усилий не нужно, чтобы зачать ребёнка. Пара встреч в нужный период.

До Тхи Чанг поднимается с подлокотника и подходит к окну. Её длинный ноготь стучит по стоящему на подоконнике глобусу:

— У какого процента людей на земном шаре есть миллион долларов США?

— Меньше одного.

— Правильно, — она крутит глобус, палец останавливается на соседней от Китая стране. — Теперь давай для чистоты эксперимента ещё отбросим всякие искажающие статистику Сингапуры и Швейцарии. Где пятнадцать процентов населения автоматически считаются миллионерами исключительно из-за владения дорогой недвижимостью по завышенным ценам. Не из-за реальных денег.

— Тогда этот процент можно делить на два.

— Хорошо, следующий вопрос. Если у человека есть один миллион долларов наличными — он сможет поднять на ноги двух-трёх детей? Или больше?

— Смотря где дети в будущем будут учиться, — задумываюсь. — Теоретически, если брать мировые университеты топового уровня — от пятидесяти до двухсот тысяч американских долларов за один год бакалавриата. Умножаем на четыре года минимум…

До Тхи Чанг закатывает глаза к потолку с театральным вздохом:

— Понятно, у кого-то мозги заклинило от кофеина, — с насмешкой комментирует она. — Хорошо, уточняю — я не говорю о ситуации, когда этот миллион просто лежит мёртвым грузом наличкой под матрасом, а человек сложил руки на пузе и больше ничего не делает. Если продолжать активно работать, грамотно инвестировать в прибыльные проекты и стабильно поддерживать высокий уровень дохода, то что тогда?

— Понятное дело, что у того, кто находится на самой вершине финансовой пирамиды, объективно инструментов и реальных возможностей на порядок больше, — соглашаюсь. — В таком случае, хватит и на десять детей спокойно.

— Ладно, сокращу твой период внутренних терзаний. Хотела немного попить из тебя крови, но пожалею: ты с такой рожей сидишь, даже жалко отбирать конфетку у ребенка. Лян Вэй, если в завещании никто не указан, если никто не будет претендовать на моё имущество во Вьетнаме, которое я куплю на деньги, нажитые нами в совместном браке, — она выдерживает паузу. — Ты уже понял, на какой ответ я намекаю?

На несколько секунд застываю:

— Ты серьёзно не стала бы возражать?

— Мы же с тобой не европейцы с их моралью и ценностями, — спокойно отвечает она. — У нас своя культура, свои азиатские корни и традиции. У успешного мужчины в нашем регионе исторически всегда было больше одной жены. У вас в Китае такая практика существовала до пятидесятого года прошлого века, — перечисляет. — У нас во Вьетнаме так вообще до восемьдесят шестого года. Совсем недавно по историческим меркам. Не скажу, конечно,