Сердцу не прикажешь - Катерина Тиманова

— Нравится, да… Ах, Вадим!

— Да, да, запомни, под кем ты кайфуешь, под кем так ярко кончаешь.

Гоню прочь картинки, как она такая же открытая, распаленная лежит под кем-то другим, зверею моментально.

Сука. Она моя!

Не хочу думать, что кто-то был после меня. Моя, только моя.

— Вадиим…

— Да, девочка, это я. Это всё мое.

Ника кончает, выгибаясь, не просто стонет, орет, и я ещё быстрее толкаюсь. Вот-вот подкатывает оргазм, вспоминаю в последний момент, что без защиты. Похуй. Заполняю ее семенем, продолжая двигаться.

— Сууукаа.

Сердце навылет. Кажется, если остановлюсь, то и оно перестанет биться.

Ника лежит, прикрыв глаза, в комнате пахнет сексом. Немного передохнем и начнем новый раунд.

Этих лет будто и не было.

Я скучал и думал о Монике каждый день, пока просто не смирился с тем, что ее не будет больше рядом. Была ли тогда любовь? Это последнее, о чем я думал после десяти лет колонии, на свободе начался новый отсчет жизни, мне надо было встать на ноги, а дьявол в юбке ворвалась ураганом, отказаться не мог, слишком сильная тяга была.

После нашего первого раза, когда Ника пришла ночью ко мне на сеновал с просьбой поцеловать, я и не думал ни о чем таком, а потом было сложно оторваться, и охренел от такого сюрприза. Я стал ее первым мужчиной.

Второй раз наш случился чуть позже, Ника приехала спустя месяц, я и не ждал. Голова была забита другим. Ее визиты были для меня отдушиной, я не думал об отношениях, потому что сомневался, надо ли ей связываться с бывшим уголовником. Она чистая девочка, слишком для меня.

Сейчас, если бы я знал, что мы исчезнем из жизни друг друга на четыре года, то не отпустил бы ее в тот день. Запер бы в своей избушке, но я просрал…

Ника садится передо мной на колени и с горящими глазами ласкает мой член. На ее губах все ещё красная помада, и очень хочу, чтобы сейчас она ими обхватила головку и облизала язычком.

— Хочешь пососать?

Смотрю на ее губы, она улыбается, погружает член в тёплый рот. В ушах звон, как я представлял этот момент, реальность круче.

— Молодец, моя девочка.

Ведёт по всей длине языком и смыкает губки на середине, собираю ее волосы и тихонько толкаюсь.

Острые коготки впиваются в бедра, хочу быстрее и глубже, давится, но член не выпускает. Меня сносит мысль, сколько раз она так делала другим? Покидаю сладкий ротик, смотрю ей в глаза, на щеках катятся слезы, она возбуждена, ей нравится это.

— Вадим, что-то не так?

Не хочу думать и представлять ее с другим, сатанею от этих картинок перед глазами. Подрываюсь с кровати, хватаю какую-то статуэтку и бросаю в стену, осколки разлетаются во все стороны. Дышу, пытаюсь успокоится, но не могу.

— Господи, да что случилось?!

Срывающимся голосом кричит Моника.

Случилось. Мой личный армагеддон.

19 Глава

Моника

Смотрю на напряженную спину Вадима, не понимаю, что я сделала не так?

Минуту назад нам было хорошо, я слишком много позволила себе. Пока не знаю, что буду делать дальше, о последствиях разберусь позже.

Тучи над нами сгущаются, я замерла и не дышу совсем. Наверно, жду от мужчины худшего, ведь что в его голове — непонятно. У самой сейчас там каша.

Признаюсь себе, что специально спровоцировала и добилась нужной мне реакции, но на душе обида огромных размеров, и даже простое «прости» ее не перекроет.

— Вадим, что происходит?

Наконец реагирует на меня и оборачивается. Страшно в глаза смотреть, там такое пламя полыхает, боюсь сгореть. Прикрываю обнаженное тело одеялом, весь залп пропал, стеснение и робость вернулись на свои места.

— А что, по-твоему, происходит, Моника?

Садится напротив у кровати. Такого Вадима я не знаю и боюсь.

— Ты мне объясни. Все было прекрасно, и я хотела сделать приятное тебе, а ты…

Внезапно хватает за шею и нависает крупной льдиной. Кладу на его руки свои, безрезультатно пытаясь убрать.

— И многим ты приятное так делала? А?! Малышу этому тоже сосала?!

Чувствую, как от соленых слез начинает драть кожу. Захват на шее слабеет, и я все силы прилагаю, чтобы оттолкнуть мужчину от себя.

— Блядь!

Ругается, когда, пошатываясь, оступается и чуть не падает на комод позади себя.

— Ты не имеешь никакого права мне что-то предъявлять!

— А тебе мне есть что предъявить?

Я, может, и выпила достаточно, но не настолько, чтобы творить дичь, хотя все, что происходило до, ещё хуже. Чувствую себя блядью, но живой.

— Есть, Вадим, и если я начну, ты охренеешь!

— Давай жги!

Под пристальным взглядом накидываю на голое тело халат, похоже, продолжение у нас будет в другой плоскости.

Сдуваю волосы, что лезут на лицо, я должна контролировать свои эмоции, но я устала нести в себе этот груз из обид и вечных ожиданий.

— Когда я ездила к тебе, думая, что у нас какие-никакие, но отношения. Ты не стеснялся и даже не скрывал, что перетрахал все село! Даже с друзьями при мне их обсуждал! Телок своих деревенских, а я что, должна верность тебе хранить все эти годы, даже не зная, встретимся ли мы когда-нибудь ещё?!

В общем-то, я это и делала, но ему знать не обязательно.

— Что? Кого я тогда трахал? Да мне не до телок было.

Мне вот должно быть все равно, что было, то было. Пусть говорит, что хочет. Ведь это ничего не изменит. Но сердце так бьётся, а бабочки восстают подобно фениксу.

— Когда я в последний раз приезжала, ты сказал, что на свидание собрался, и я тебе планы сорвала. Потом другу сказал, что девчонка какая-то обиделась на тебя, к кому-то заскочить собирался. Ещё скажешь, что не было никого?!

Какого-то хрена я помню диалог четырехлетней давности слово в слово.

На лице Вадима сначала растерянность появляется, а потом снова злится. Отходит от комода к кровати, я же ежусь и двигаюсь к стенке.

— Забыла, как намекала, что я был тогда у тебя не единственный? Мы же были не в отношениях, значит, можно было и налевак сходить, не твои слова?

— Я так сказала, чтобы ты…

Для признания я робею, алкоголь полностью испарился в моей крови.

— Чтобы я что?

Он так близко и давит своей энергетикой. Резко встаю с кровати и отхожу на безопасное расстояние.

— Я это сказала тогда, чтобы ты не догадался,