Год акации - Павел Александрович Шушканов

ей букет. Ну, подарил – громко сказано, скорее просунул в ручку двери ранним утром, зная, что через четверть часа Ли найдет эти несколько полевых цветков в каплях росы и восхитится ими. Конечно, он не мог знать о том, что она и не взглянет на его букет, привыкшая к подобным знакам внимания. А еще он не знал о том, что о его чувствах и нерешительности знает весь город, не забывающий при встрече отпустить пару шуток на этот счет в адрес Ли. Ли злилась, но опасалась даже поругаться по этому поводу с Китсом и попросить оставить ее в покое – боялась, что их заметят во время ссоры. Но однажды они все-таки встретились…

***

— Ночью? В лес? Мама, ты в своем уме? – последнюю часть фразы Ру произнес тихо и неразборчиво, и госпожа Милн не расслышала, но уже собрала мешок с какими-то чахлыми и плохо пахнущими растениями.

— Отнесешь на ферму Ли. И потом, еще не ночь, а только вечер, а пойдешь ты по освещенной дороге вдоль фермы и не вздумай сунуться в Тихую рощу, оторву уши, если вернешься после этого.

Ру насупился и поднял с пола мешок, совсем не тяжелый, но Ру издал кряхтение.

— Можно хоть Марк пойдет со мной?

— И где ж ты тут Марка видишь? – усмехнулась госпожа Милн, оттирая руки от глины мокрой тряпкой.

— По пути найду, — буркнул Ру и вышел из дома. И в самом деле, был еще вечер и не слишком поздний. Небо темнело, а над западным горизонтом еще выглядывал краешек солнца.

Марк и в самом деле был неподалеку у Вернов, куда старший Китс привел семью на время, пока будет идти запланированная облава. Марк сидел во дворе и грыз жареные орешки. Убедить его отправиться на короткую прогулку не составило труда – у Вернов было очень скучно.

По дороге они болтали, догрызали орешки, оставшиеся у Марка, и гонялись за сверчками. Ру едва не потерял вверенную ему сумку. Проходя мимо узкого проулка между фермами Вернов и Ли, они замолкли и осторожно пробежали это место. В конце проулка шумела высокими дубами Тихая роща. Про это место рассказывали слишком много страшных вещей, чтобы просто игнорировать его и спокойно проходить мимо.

— Как можно тут жить, — удивлялся Ру, но глаза его светились интересом.

***

— Они встретились случайно, — продолжал старик. — По крайней мере, так казалось Китсу. Ли встретила Китса, когда он почти собрался идти домой, она была мила и настойчива.

«Я знаю, что ты любишь меня, Китс. И мне это очень приятно. Из многих, кто добивается моего внимания, я вижу тебя более достойным. И мне понравился твой букет».

Китс расцвел, его знаки внимания были замечены и признаны. Он и мечтать не мог о таком, но Ли продолжила:

«Есть непростая проблема, Китс, никто не мог помочь мне в моей беде, потому так много молодых людей были мной отвернуты. Думаю, что и ты не сможешь мне помочь».

И Ли рассказала о страшном колодце в центре Тихой рощи, который однажды изменил всю ее жизнь.

***

— Не за что, госпожа Ли.

Женщина в желтом платье с длинными прямыми волосами печально улыбнувшись закрыла за ними дверь. Ру остался с пустой сумкой и печальной перспективой провести остаток вечера дома.

— Марк, а ты когда-нибудь был в Тихой роще?

Марк покачал головой. В Тихую рощу никто не ходил. Не то что бы это было запрещено, просто это место было заброшенным, немного жутким и пользовалось дурной славой. Недалеко от Тихой рощи было городское кладбище. Оно в свое время и дало название роще. Когда-то тут хоронили не только фермеров, но и мануфактурщиков, но потом Мануфактуры стали держаться более отстраненно от ферм, открыли, возможно, свое место для захоронения усопших. Поговаривали даже, что они сжигают умерших. И только Ру твердил, что те открыли секрет бессмертия и не умирают вообще.

Кладбище в роще давно пустовало. В течение многих лет никто не умирал, так как не было ни тяжелых болезней, ни очень старых людей, а потом с легкой руки семьи Пруст повелось держать на ферме собственный склеп, чтобы лишний раз подчеркнуть единство и преемственность в семьях. Так кладбище за маленькой каменной оградкой перестало расти и осталось прижатым с запада к роще островком неухоженной земли.

В вечернем сумраке роща казалась еще больше, а деревья выше. Они обступили мальчишек со всех сторон. Под ногами Марка и Ру шуршал толстый слой сгнивших листьев. Марк зажег лампу, прихваченную у Вернов, но от ее мягкого света стало еще темнее.

— Пойдем отсюда, — сказал Марк. Ему было не по себе.

— Да подожди, — сказал Ру, тише, чем обычно. Похоже было, что ему тоже страшновато.

В просвете между деревьями виднелись остатки покосившихся каменных плит с выбитыми именами и несколько совсем старых палок, почему-то сколоченных в форме креста и вбитых в землю. Туда идти совсем не хотелось, особенно после баек Ру об оживших мертвецах. Ру больше всего любил рассказывать такие истории, поскольку имел на них законное право. Ему не было и года, когда одна из последних болезней едва не забрала его с собой. Его даже несколько часов считали умершим, пока он не подал признаки жизни. С тех пор Ру, казалось, обрел бесстрашие и удивительную способность выдавать себя за уникального ожившего мертвеца. В это уже давно верил только Марк, да и то из уважения к другу.

— Смотри, что я нашел, — сказал Ру, — когда-нибудь видел такое?

Марк не раз видел колодцы – они были на каждой ферме и еще два общественных в центре города, но этот был совсем старым. Он вырастал прямо из прелой листвы, его каменные стены покрывал темный мох, а по краям лежали все те же листья и упавшие ветки, и две сгнившие доски, закрывавшие половину колодца.

— Пошли, посмотрим, — предложил бесстрашный Ру.

Марк погасил лампу, и они в свете звезды и остатков заката пошли к старому колодцу.

***

— Ли рассказала странную историю, в которую было тяжело поверить. И если бы Китс так сильно не любил Ли, он, вероятно, просто посмеялся бы над ней. Но Китс внимательно слушал.

«Однажды на закате, — говорила Ли, — я отправилась прогуляться в Тихую рощу. Я часто хожу туда, там спокойно и