Год акации - Павел Александрович Шушканов

— Но посевы и наш скот…

— Они будут в порядке. Иди.

Среди необъятных земель семьи Остин у Курта был свой любимый уголок, где редко кто показывался – низина за старыми стогами сена, между полуразобранной оградой и старыми постройками в роще. Курт отправился туда отдохнуть, между дневными делами и вечерним дежурством в поле. К его удивлению, там уже трудилась его двоюродная сестра Сельма. Ей было четырнадцать, и она была стройной и сильной девочкой, но больше всего она славилась ярко черными волосами, обрезанными по плечи. Из-под соломенной шляпы блестели зеленые глаза. Она воткнула вилы в стог и сняла перчатки.

— Помочь пришел, Курт? У меня тут уже есть пара помощников.

С забора свешивался их сосед Младший Пруст. Он жевал яблоко и, судя по лицу, совсем недавно отвешивал шуточки в сторону Сельмы. При виде Курта он замолк. Он не боялся Курта, но в его обществе вел себя, как правило, прилично. Они обменялись приветственными кивками. Лев стоял поодаль и почти не был виден за забором.

— Передохни, — сказал Курт. — Я перекидаю остальное сам.

— Уверен? Могу помочь, у меня не очень много других дел. И потом, мне тут даже нравится.

— Помоги маме. Она готовит обед.

Сельма пожала плечиками и спрыгнула со стога. Младший обиженно закудахтал.

— Ну, куда ты? Лишаешь меня такого вида.

Сельма улыбнулась. Он отдала перчатки Курту.

— Слышала, парнишки Милн и Китс придут сегодня в гости. Передашь привет от меня?

— Которому? – уточнил Курт.

— Еще не решила.

Младший фыркнул, сидя на заборе.

— Передай обоим.

— А поцелуешь меня за яблоко? – донеслось с забора.

Курт решил вмешаться в вялотекущий конфликт, но Сельма опередила его:

— А иди-ка сюда, Пруст.

Младший едва успел спрыгнуть с ограды, швырнув под ноги огрызок, как сам оказался рядом с ним. Огрызок впивался в его щеку. Сельма резко подняла его за руку, отряхнула его плечо и тут же уложила носом в глину. Ногой она упиралась в поясницу Младшего, мешая резко встать, но тот постучал кулаком по земле.

— Хватит, пожалуйста!

Он обиженно поднялся и потянулся к карману за новым яблоком.

— И нечего так горячиться, я же пошутил. Хочешь яблоко? Тише, тише! Я серьезно.

— Нет. А вот это что такое, Пруст? – Сельма подняла с земли странную короткую трубку, с обоих концов запечатанную стеклом. К трубке были приделаны ремешки, чтобы носить ее на шее. Ни Курт, ни Сельма никогда ранее не видели таких штук.

Младший забрал трубку из пальцев Сельма.

— Это монокль отца, приближающая штука. Отец заказал, чтобы издалека высматривать в северном лесу упавшие деревья. Только не говорите, что мы взяли ее, он отправит нас пасти скот на всю ночь.

— А тогда дайте посмотреть.

Сельма вертела трубку в руках, соображая каким концом ее направить вдаль, а затем приложила к глазу и восхищенно воскликнула.

— Ого, Пруст! Вот это вещица! Да ты, гаденыш, подглядываешь за мной наверно.

Младший опасливо попятился к забору.

Курт взял монокль и посмотрел вдаль. Далекие предметы казались совсем близкими. Был виден как на ладони их дом и отец, выбегающий из дома и наспех застегивающий пиджак. Были видны посадки соседей на востоке — оказалось, что вопреки соглашению, они все-таки выращивают картофель.

— Забавная вещь, Младший.

— Угу. Ну, хватит уже, отдай.

— Секунду. А это что?

На северо-востоке он заметил рощу, которую ранее издалека считал частью леса. Но это был высокий кустарник и несколько деревьев с желтыми кронами. Над кустарником виднелась крыша, точнее ее край. Доски позеленели от мха и времени. Было видно разбитое чердачное окно, остальное скрывал кустарник.

— Там ваши земли, Младший?

— Не. Там неприсоединившиеся. Странная семейка. Мы отгородились от них хорошим забором, — Младший посмотрел в монокль. — Сарай какой-нибудь. У них много разного барахла, живут в своё удовольствие, ни с кем не считаясь.

— Прямо как вы, — усмехнулась Сельма и вручила вилы брату. — Удачи, Курт, развлекайся.

— Сельма, а ты собираешься вечером на праздник? – спросил Младший, будто, между прочим.

Сельма улыбнулась из-под широкой шляпы, и не ответила.

Сомневаться в увиденном не приходилось, Марк и Ру ошибались, прекратив поиски – потерянная ферма действительно существует, точнее её старый особняк. Земли старой фермы стали землями четырех семей, и даже земля под ногами Курта принадлежала, когда-то другой, неизвестной и забытой семье. Курт пытался вспомнить их фамилию, но не мог. Или же Марк и Ру произнесли ее слишком невнятно.

Курт улыбнулся про себя, представив лица Ру и Марка, когда он скажет им, что их потерянная ферма существует на самом деле и не является выдумкой господина Гримма – школьного учителя. Конечно, Ру захочется немедленно отправиться на поиски, не утруждая себя подготовкой к этой необычной и в меру опасной экспедиции. Курт собрал в сарае несколько теплых вещей, добавив их к приготовленным на ночное дежурство. Дождавшись пока братья Пруст уйдут, Курт спрятал мешок в глубине стога и закидал его соломой.

Он вернулся к обеду. Довольная Кристи уже сидела за столом и без него не начинала есть, несмотря на уговоры матери. Увидев брата, она просияла.

— Я тебе порезала мясо, — похвасталась она, улыбаясь во всё детское лицо.

— Спасибо, Кристи, — сказал Курт. — Давай и я тебе порежу.

***

С закатом солнца внезапно пришел холод, хотя до утренней прохлады оставалось еще часов пять. Небо закутала дымка, и звезда замерцала в зените. Марк, Ру и Курт пробирались вдоль изгороди, отделявшей поля Остинов от владений семьи Пруст.

Позади остались сытный ужин у Остинов, за которым Кристи даже спела песню наполовину собственного сочинения и краткая экскурсия по большому дому.

После был рассказ Курта об увиденном в монокль Прустов. Марк молча слушал Курта, не веря ушам, в то время как Ру взвился от счастья под потолок и немедленно сообщил, что этой ночью они просто обязаны там побывать. Курт только усмехнулся.

Потом было несколько часов игры в стрит, не очень удачных для Ру. Взвесив на руке полегчавший кисет с глясами, он заметил, что пора идти. Они аккуратно пробрались через заднюю дверь, в коридоре, едва не столкнувшись с Сельмой, возвращавшейся с кормежки скота. Марк слышал, как она разулась возле двери