Ориентализм vs. ориенталистика - Коллектив авторов

(1901–1942), считались утерянными в ходе немецкой блокады Ленинграда. К великому удивлению Ю.П. Верховского (1891–1962), одного из переводчиков Рашид ад-Дина, О.Ф. Акимушкин, тогда молодой сотрудник Института, обнаружил рукописи Верховского в одной из комнат Института в 1957 г. И.О. Орбели, директор Ленинградского отделения Института востоковедения РАН, несмотря на сложные отношения с Верховским, принял решение об издании вновь выявленных материалов[289].

В 1958 г. после смерти А.А. Семенова иранист И.П. Петрушевский занял его место в качестве директора проекта. Русский перевод второй части первого тома и персидский текст первой части были опубликованы при нем в 1960 и 1965 гг.[290] Последняя часть издания текста вышла уже в Баку под редакцией А. Али-Заде в 1980 г.[291] Таким образом, полная публикация «Та’рих-и Газани» в форме, предлагавшейся Е.Э. Бертельсом в 1936 г., не была реализована, поскольку не все русские переводы сопровождались критическим текстом оригинала. В 1971 г. А.К. Аренде писал, что оставшиеся материалы были подготовлены к печати и ждут своего часа для публикации[292]. Насколько я знаю, эти материалы действительно до сих пор ждут в Архиве востоковедов.

Издание «Джами‘ ат-таварих» было важным достижением в серии советских филологических восточных проектов: мы можем рассматривать публикацию хроники Рашид ад-Дина как фундамент для грандиозной серии публикации источников «Памятники письменности Востока», известной также как «Черная серия» по цвету обложки книг, начиная с 1959 г. Проект Рашид ад-Дина был продолжен не менее амбициозной идеей издания персидского эпоса «Шахнаме». Девять томов (!) были опубликованы между 1960 и 1971 г. под руководством Е.Э. Бер-тельса. Начало этой серии было положено в связи с XXV Международным конгрессом востоковедов в Москве в 1960 г.

Издание Рашид ад-Дина действительно стало событием общесоюзного значения, символизирующим преемственность от дореволюционных традиций востоковедения в Петербурге к советской системе коллективного труда. Этот труд не был привязан к одной из советских республик (по крайней мере до бакинского издания 1980 г.). Проект совпал и по сути сам генерировал создание нового типа науки, т. е. советского востоковедения. В конце 1950-х и в 1960-е годы молодые ученые уже видели образцы новой науки, на которую им нужно было ориентироваться. Наряду с классиками вроде Бартольда или Крачковского новое поколение теперь имело модель, в которой марксистская идеология сочеталась с филологическими методами.

Киргизская группа в Ленинграде

Киргизский проект был запланирован С.Л. Волиным уже в 1930-х годах (похоже, под влиянием Бернштама). Его план остался актуальным после войны и после сталинской эпохи. В 1954–1957 гг. специальная «киргизская группа» была образована в Ленинградском отделении Института востоковедения. Ученые работали с арабскими, персидскими и тюркскими (позднее также китайскими) источниками по истории киргизского народа в ΙΧ-ΧΙΧ вв. Работа была поручена О.Ф. Акимушкину, З.Н. Ворожейкиной, С.Г. Кляшторному, В.А. Ромодину и М.А. Салахетдиновой. Очевидно, что эта группа была создана с тем, чтобы облегчить написание истории Киргизской ССР, опубликованной в 1956 г.[293] Изначально материалы, подготовленные группой, не предназначались для публикации, а должны были использоваться в машинописном виде. Первый том материалов с арабскими и персидскими источниками появился лишь в 1973 г.[294] Эти переводы касались только территории Киргизской ССР и не упоминали енисейских кыргызов. Кроме того, особенности монгольской эпохи тоже не учитывались в книге[295]. В технических деталях (переводы, короткие исторические комментарии с библиографией) этот том совпадал с другими изданиями такого рода.

В 1952 г. Киргизская база Академии наук СССР (Академия наук Киргизской ССР с 1955 г.) попросила ленинградских востоковедов помочь в написании республиканской истории[296]. Во Фрунзе, столице республики, было мало специалистов, не было института востоковедения и хранилища рукописей на протяжении всего советского периода. Неизбежно киргизская история должна была быть написана историками Москвы и Ленинграда. Но скорее всего сама эта «просьба» из Фрунзе была инспирирована партийными чиновниками из Москвы. Создание республиканских историй было слишком важным занятием, чтобы оставлять его местным кадрам. В 1952-53 гг. Президиум Академии Наук СССР, высшая научная организация в стране, неоднократно рассматривала киргизский проект и, наконец, решила создать специальную «киргизскую группу» при Институте востоковедения с расчетом сметы в 500 тысяч рублей на пять лет. Проектом сначала руководил М.Ю. Юлдашев, а потом его заменил ленинградский афганист В.А. Ромодин. Рабочая группа включала ряд опытных иранистов, а именно Н.Н. Туманович (1928–2005), О.Ф. Акимушкина и З.Н. Ворожейкину.

Члены группы составили короткую записку с описанием целей и структуры проекта. В ней говорится, что проект не предполагает быстрой публикации, готовые тексты должны были распространяться в машинописной форме среди ученых с тем, чтобы познакомить специалистов с первыми результатами работы и обеспечить первый этап написания истории Киргизской ССР[297]. Среди источников для перевода на русский 3. Ворожейкина выбрала среднеазиатские части агиографической литературы, хранящейся в Ленинградском отделении Института востоковедения, с тем чтобы осветить процесс исламизации среди киргизов Тянь-Шаня, но с обязательным акцентом на доисламские верования[298]. Это важный факт, поскольку ученые теперь обращались не только к придворной историографии, как это было раньше, но и учитывали отчасти религиозную литературу – исламоведение в форме восточной текстологии продолжало существовать.

Перевод всех арабских, тюркских, персидских и китайских текстов (46 рукописей!) был завершен в 1957 г., а два тома текстов были отправлены в Институт языка, литературы и истории Академии наук во Фрунзе. В 1958 г. ЦК Коммунистической партии в Киргизии, удовлетворенный результатами работы, попросил Б. Гафурова (1908–1977), директора Института востоковедения в Москве, продлить работу Киргизской группы на пять-семь лет, чтобы перевести больше источников. Более того, киргизский чиновника. Казакбеков попросил издать законченные материалы в Москве, поскольку в издательствах Фрунзе не было арабского шрифта и специалистов по восточным языкам. Казакбеков посоветовал издать книгу до XXV Международного конгресса востоковедов в Москве в 1960 г.[299] К сожалению, мне неизвестна причина длительного ожидания публикации: первый том увидел свет только в 1973 г., а китайский том появился лишь в 2003[300]. Очевидно, в данном случае совместная работа не прошла так же слаженно, как в других проектах. Тем не менее, главная цель была достигнута, Киргизская ССР получила республиканскую историю, основанную на первоисточниках. Этот факт дал Гафурову возможность положить конец существованию киргизской группы в 1958 г.: деньги были потрачены, республика получила историю, а местные специалисты начали писать работы на более узкие темы на основе присланных из Ленинграда текстов.

Казахский проект: завершение программы

Скорее всего, еще до письма Казакбекова Гафуров решил поддержать новый проект в Казахстане взамен киргизской группы: в 1954 г. И.С. Горохводатский, директор Института истории, археологии и этнографии в Алма-Ате, отправил описание киргизского проекта как модель для подобного казахского проекта Д.А. Кунаеву (1912–1993), президенту Академии наук КазССР, ставшему впоследствии