Революция разума: на подступах к Сингулярности. Как технологии изменят общество и сознание - Рэймонд Курцвейл

Еще одна черта, помогающая нам адаптироваться, – это наша склонность помнить прошлое более радостным, чем оно было на самом деле. Воспоминания о боли и страданиях стираются гораздо быстрее, чем приятные впечатления27. В 1997 году психолог Ричард Уокер из Университета штата Колорадо провел эксперимент28. Он попросил участников оценить ряд событий по шкале удовольствия и страдания. Затем он повторял этот тест трижды: через три месяца, полтора года и четыре с половиной года. Результаты показали, что отрицательные впечатления забылись гораздо быстрее, чем положительные, а самые приятные воспоминания сохранялись дольше всего. Аналогичное исследование, проведенное в 2014 году в разных странах, включая Австралию, Германию, Гану и другие29, подтвердило, что феномен «вытеснения плохих воспоминаний» широко распространен.

В 1688 году швейцарский врач Иоганнес Хофер ввел термин «ностальгия», соединив два греческих слова: nostos — «возвращение домой» и algos – «боль, недомогание». Ностальгия означает не просто наплыв приятных воспоминаний; это настоящий защитный механизм, призванный помочь нам справиться с пережитым стрессом, в некотором роде переписав прошлое30. Если бы боль никогда не уходила, мы бы навсегда оказались ею парализованы.

Другие исследования подтвердили существование этого феномена. Клэй Рутледж, профессор психологии из Университета Северной Дакоты, проанализировал роль ностальгии как защитного механизма. Он обнаружил, что участники эксперимента, которых попросили написать о пережитом опыте ностальгии, показали более высокие уровни самооценки и ощущали себя лучше социализированными31. Таким образом, чувство ностальгии несет пользу как для отдельного человека, так и для общества в целом. Когда мы оглядываемся на свою жизнь, воспоминания о боли, стрессе и трудностях обычно сглаживаются. Мы склонны вспоминать в основном хорошие моменты. С другой стороны, сегодня мы прекрасно осознаем свои текущие тревоги и заботы. Это может создать у нас иллюзию, что раньше трава была зеленее, несмотря на неопровержимые доказательства обратного.

Мы также предвзято воспринимаем негативные события, преувеличивая их значение в череде случайностей. Например, в 2017 году исследователи продемонстрировали, что небольшие колебания каких-либо величин, например рост и падение фондовых индексов, сила ураганов в определенном регионе или уровень безработицы, люди гораздо реже склонны считать случайными, если они отражают ухудшение ситуации32. Люди скорее будут подозревать, что негативные изменения являются проявлениями закономерных процессов. Как отметил когнитивист Арт Маркман, говоря о результатах исследования: «Когда участников спрашивали, является ли то, что они видят на графике, признаком фундаментальных изменений в экономике, они гораздо чаще воспринимали небольшое изменение как предвестник чего-то глобального, если речь шла об ухудшении ситуации, нежели когда дела налаживались»33.

Эта работа и другие подобные исследования показывают, что мы запрограммированы ожидать увеличения хаоса в мире, то есть по умолчанию мы считаем, что все рушится и приходит в упадок. Такой взгляд на мир может быть полезен, так как он готовит нас к преодолению препятствий и мотивирует к решительным действиям, но в то же время он скрывает от нас реальные улучшения в нашей жизни.

Этот феномен находит свое отражение в политике. В 2016 году Научно-исследовательский институт общественных религий провел опрос, который показал, что 51 % американцев ощущает «снижение культурного уровня и ухудшение качества жизни по сравнению с 1950-ми годами»34. Годом ранее YouGov представил данные, согласно которым 71 % британцев считают, что ситуация в мире меняется к худшему, и только 5 % думают иначе35. Такая точка зрения побуждает популистов давать обещания восстановить былое величие, вопреки объективным фактам, подтверждающим, что раньше ситуация была гораздо хуже практически по всем параметрам.

В качестве еще одного примера приведем данные исследования, проведенного в 2018 году36 в 26 странах, где проживает 63 % населения мира. Исследование было проведено на 17 различных языках, а в опросе приняли участие 31 786 человек. Целью опроса было выяснить, увеличилось или уменьшилось количество бедных людей в мире за последние 20 лет и на сколько. Результаты опроса представлены на графике.

Только 2 % людей дали правильный ответ: уровень бедности снизился на 50 %. Мы наблюдаем прогресс во всех сферах экономики и общественной жизни, но, как свидетельствует множество социологических исследований, существует значительное расхождение между общественным мнением и реальным положением дел. В качестве примера можно привести исследование, проведенное в Великобритании компанией Ipsos MORI для Королевского статистического общества и Королевского колледжа Лондона37. Согласно его результатам, мнение обычных людей и реальные данные по целому ряду вопросов существенно разошлись:

– Общественность была убеждена, что 24 % государственных пособий были получены незаконно, в то время как реальные цифры оказались гораздо ниже – 0,7 %.

– С 1995-го по 2012-й уровень преступности в Англии и Уэльсе упал на 53 %, однако по мнению 58 % опрошенных, преступность осталась на прежнем уровне или даже выросла. Количество преступлений, связанных с насилием, с 2006 по 2012 год сократилось на 20 %. Но 51 % респондентов считают, что этот показатель увеличился.

– Подростковая беременность представлялась людям в 25 раз более распространенной проблемой, чем на самом деле. В Соединенном Королевстве каждый год беременеет 0,6 % девочек младше 15 лет, в то время как по оценкам общественности этот показатель составляет 15 %.

Аналогичное явление наблюдается и по другую сторону Атлантического океана. С начала XXI века подавляющее большинство американцев – до 78 % – считает, что уровень преступности в стране ежегодно растет по сравнению с предыдущем годом. Однако на самом деле количество насильственных преступлений и краж имущества с 1990 года сократилось примерно вдвое38.

Поговорка: «Где кровь, там рейтинги» – точно описывает суть проблемы. Происшествия, связанные с насилием, будут освещаться максимально подробно, в то время как снижение преступности – в том числе произошедшее благодаря внедрению в работу правоохранительных структур технологий анализа данных и коммуникации с общественностью – не считается значительным событием и редко упоминается в новостях.

Это не значит, что кто-то сознательно выбирает такие темы для освещения, просто сам процесс работы СМИ подразумевает публикацию плохих новостей или криминальных историй. Как мы уже обсуждали в этой главе, из-за когнитивных искажений люди легче обращают внимание на угрожающую информацию. Доходы всех средств массовой информации, как традиционных, так и социальных сетей, зависят от количества просмотров рекламных постов. Поэтому не стоит удивляться, что новостные платформы нашли эффективный способ оставаться прибыльными за счет публикации тревожных известий, которые вызывают сильные эмоции у аудитории.

Особое значение имеет понятие «срочность».