Лавка желаний - Амалия Мо

Демоницы шептались о великом демоне, способном исполнить любое желание – жадно тянулись к нему, надеясь стать особенной, но все они думали, что это Асм. Он был уверенным, сильным, грубым, жестоким, не знающим границ, и никто не мог предположить, что за его спиной стою я.

Они приходили за желаниями, мечтами о богатстве, но многие хотели просто принадлежать тому, кто способен дать им всё. Но я не пользовался этим так, как делал он. Я не опускался до насилия, не позволял себе перейти черту.

А потом в моей жизни появилась Рубин. Она не была той, кто мог бы затмить своей красотой демониц из высших кланов, её нельзя было назвать роковой, соблазнительной или коварной, но стоило мне встретить её взгляд – и всё остальное переставало иметь значение.

Она работала в нашем дворце, скользила между тенями, оставаясь почти незаметной, как и положено прислуге, но почему-то стоило мне войти в зал, как я сразу находил её.

Отказать мне она не могла, статус не позволял, но я не пользовался властью, не требовал, не вынуждал, я просто ждал. Ждал, когда она захочет коснуться, когда перестанет вздрагивать от каждого взгляда, когда поймёт, что ей не нужно бояться. Я добивался её терпением, потому что знал, если она ко мне потянется, тогда это будет настоящее.

Асм смеялся, тянул меня в бордели, в тёмные залы, наполненные пьяными телами и развратом, но я больше не находил в этом удовольствия. Брат видел, что меня не привлекают те, кто готов на всё ради демона желаний. Он знал, что мне опостылели его игры, но долго не мог понять почему.

А когда понял, смех сменился холодной, опасной тишиной. Он боялся потерять меня. Боялся, что я разорву связь, что больше не буду исполнять желания, что исчезну из его жизни ради какой-то жалкой прислуги.

Он грозился её убить, а я не мог остановить его потому, что он был таким же ненасытным в желаниях как и во всём остальном. Я отказался исполнять чьи-либо прихоти, был готов разорвать свою суть, лишь бы не дать ему власти, но он оказался хитрее.

Я умолял Рубин загадать любое желание, только чтобы остаться со мной, но она всегда боялась моей магии, боялась того, что исполнение желания может стоить ей больше, чем она готова отдать.

Она отказалась.

А спустя несколько дней Асмар пришёл ко мне с улыбкой и заявил, что она покончила с собой.

Я больше не мог есть, не мог спать, не мог говорить. Всё, что оставалось это пустота, глухая, сжимающая, разрывающая изнутри. Но Асмару были нужны желания. В них он видел смысл, в них находил власть. Он не мог позволить мне сломаться.

Поэтому он запер меня.

Тьма, каменные стены, одиночество. Только боль внутри, которую невозможно было заглушить. Его плен был ничем по сравнению с тем, что я потерял.

К мысли о бегстве я пришёл не сразу. Долгое время казалось, что я уже не живу, а просто существую: пустой, выгоревший, с обугленным сердцем. Я мог бы исчезнуть, сгореть, развеяться пеплом по Преисподней, но каждый раз, когда оказывался на грани, внутри вспыхивала ненависть. Не только к Асмару, но и к себе. За то, что я позволил ему забрать у меня всё.

Если мне и суждено было жить дальше, то только назло ему. Я исполню желания кого угодно, любого проходимца, любого ничтожества. Только не его. Буду давать силу, власть, богатство, помогать демонам подниматься и разрушать себя безграничной жадностью, но никогда больше не сделаю это ради брата. Я хотел превратить своё существование в вызов, хотел, чтобы он знал, что я жив, и он больше не получит от меня ничего.

Но в Преисподней я не мог оставаться. Он бы нашёл меня. Может, не сразу, но нашёл, и тогда у меня не осталось бы ни единого шанса. Ливиль знала это так же хорошо, как и я.

И тогда она сказала, что знает одного человека, который может помочь. Они жили в одной деревне, и демоны считали его сумасшедшим. Вот только это был шанс. Реальный шанс на спасение. Учёный, который занимался Вратами. В Преисподней таких было немного, потому что сама мысль о побеге на Землю казалась абсурдной. Врата существовали, но были неуправляемы, не подчинялись ни демонам, ни их магии, и никто не мог пройти через них.

Но когда мы нашли учёного, помог не он. Помогла его дочь.

Берриес.

Я до сих пор помню её глаза: горящие, яркие, полные жажды жизни, словно она только и ждала момента вырваться за пределы этой реальности. Она мечтала увидеть Землю, говорила о ней с такой одержимостью будто уже там жила. Но сама уйти не могла. Её отец, разумный, холодный, изучавший Врата как объект, никогда бы не позволил так рисковать.

Но она познакомила нас с тем, кто мог помочь.

Хранитель Врат - человек, который мог не только провести сквозь них, но и помочь обустроиться в мире людей. У него была своя цена, свои условия, но он оказался единственным, кто мог дать нам то, что мы искали.

Прознав о демоне, исполняющем желания, он, на удивление, не просил о славе, власти или богатстве. Хранитель хотел одного: чтобы его дети, его сыновья, не унаследовали его способностей, чтобы могли жить спокойной жизнью. Я узнал это от Лив, которая была рядом в момент, когда человек загадывал желание.

Тогда я не думал, что этот шаг изменит всё. Я просто знал, что если не уйду, если останусь в Преисподней, то в конце концов Асмар заберёт меня обратно.

И я выбрал бежать.

Ливиль была рядом, мечтая о спокойной жизни. Желая отблагодарить демоницу, я не раз предлагал ей исполнение желания, но она отказывалась, прося приберечь его до лучших времён.

Мне казалось, что я всё просчитал и больше не допущу промахов. Так всё и было до появления Адель Блоссом. Она, будто сумасшедший вихрь, влетела в мою жизнь, разнося бардак, который я ненавижу.

Признаться, я ожидал, что она просто исчезнет. Что уйдёт, выберет вымышленную смерть, лишь бы не пересекаться со мной снова. Лишь бы не видеть меня. Лишь бы никогда больше не чувствовать моих рук на своей коже.

Но за стеной послышались голоса, уловимые для острого слуха. Без промедления я вскочил и помчался останавливать девчонку,