Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

Перечисленные ошибки делают гипотезу об автохтонности «ругов» «Устава» совершенно неприемлемой. Сам Э. Цёлльнер странным образом не замечает роковой противоречивости собственной позиции, а его последователи с облегчением ссылаются на авторитет, но не вникают ни в его аргументацию, ни даже в текст «Устава», и это удивительное обстоятельство заставляет подозревать, что главным в данном случае явилось не убеждение, вырастающее из анализа источников, а инстинктивное отталкивание от идентификации «руги» = русь, питающееся только одним — недоумением, почему в одном ряду с соседними баварам чехами упомянута именно русь при умолчании о более близких народах (Zöllner, 1952, s. 111; аналогичная мысль не раз высказывалась и другими авторами). Но о каких именно более близких народах может идти речь? О венграх, только что появившихся в Подунавье и занимавшихся в то время, как известно, грабительскими набегами, а не международной торговлей? О мораванах? Но они упомянуты в «Уставе», как мы видели, в своем месте, поскольку им вовсе не было необходимости двигаться в Восточную марку окольным путем через Прагу. Для древнерусских же купцов этот маршрут, напротив, был вполне естествен. Да и во всех прочих отношениях «русская гипотеза» безупречно вписывается в источник.

Откуда могли прибывать в Восточную Баварию русские купцы? Логично думать, что именно из Праги, где они прямо засвидетельствованы очевидцем — еврейским путешественником из Испании Ибрагимом Ибн Якубом в 965/6 г. (Куник — Розен, 1878, с. 49; Ibr. Ja’k., р. 49, 146). Если купцы из Руси добирались до Праги при Святославе (убит в 972 г.), когда хорватско-лендзянские земли временно выпали из сферы влияния Киева и оказались под властью Праги, то почему они не могли делать этого полувеком раньше, когда хорваты были так или иначе под рукой киевского князя (см. выше)? Во всяком случае, Прага как политический и, надо думать, торговый центр в то время уже существовала (Třeštík, 1983, s. 7-37; idem, 1995, s. 229-240) и до нее было не дальше, чем до Константинополя, куда русские купеческие караваны тогда ходили регулярно. Если так, то понятно, почему русские купцы выступают в «Раффельштеттенском уставе» в компании с чешскими, а также почему они предпочитают торговать «у роталариев или реодариев».

Возможность добираться до бассейна реки Родль и Ридмарха с севера, через Чешский лес, обеспечивалась наличием достаточно удобных коммуникаций между Чехией и долиной Дуная, существовавших еще в эпоху освоения славянами этих земель; инфильтрация славян в область современного Мюльфиртеля (Mühlviertel) на севере Австрии происходила в том числе и из дулебских земель на юге Чехии, в верховьях Влтавы, а не только из области карантанских славян из-за Дуная или с востока, вдоль дунайского берега (Reitinger, 1977, s. 65-67; Седов, 1995, с. 304-308), что находит подтверждение и в лингвистических данных (Kronsteiner, 1976, s. 25-27). Действовали эти коммуникации и в римское время (Jandaurek, 1951, s. 197-198; Pfeffer, 1953, s. 515, 579 et passim; Noll, 1958, s. 110; Ruprechtsberger, 1980, s. 27 и Anm. 148; Mayrhofer, 1985, s. 11, Anm. 3; s. 19). В средние века такие «перпендикулярные» Дунаю пути на север с XII–XIII вв. зафиксированы документально. Существующая и по настоящий день дорога от Линца, торгового центра и «законного рынка» «роталариев и реодариев», на город Цветль и далее к верховьям Влтавы (так называемая Saumstrasse, или Saumweg) упоминается в актовых материалах в 1198 и 1212 гг., причем в обоих случаях характеризуется как «древняя» («quaedam antiqua via Sawmstraze vulgariter apellata», «antiqua via, que Saumwech dicitur»: UBoE, 2, №316, 375; Pfeffer, 1960, s. 197-242). Современная дорога от Линца на Ческе- Будеёвице по долине реки Айст, т. е. по территории исторических «реодариев», засвидетельствована в актовых материалах не позднее XIII в. под названием «лесная дорога» («strata silvestris» или Schefwech: Pass. Urb., 1, s. 262-263, Anm. 1923); именно ею двигался в 1106 г. император Генрих IV (1056—1106), который из Восточной марки («australis plaga») шел в Чехию «дорогой, ведущей к Нетолице (крепость к северо-западу от современного Ческе-Будеёвице. — А. Н.)» («via, qua itur ad Netolic»: Cosm. III, 18, p. 182). Указывалось также и на наличие древнего более западного пути, ориентированного по реке Гросе-Мюль, по западной границе области «реодариев» (Wagner А., 1962, s. 33, 35). Были и еще более западные пути — например, известная «Золотая тропа» («der Goldene Steig») из Пассау на Прагу (Praxl, 1959, s. 112-123; Pauli, 1974, s. 133 ff.; ср. также дарственную короля Генриха II [1002—1024] от 1010 г. одному из пассауских монастырей на часть таможенных сборов в Пассау «со всем ... чешским мытом» — «...cum toto ... Boemensi theloneo»: DD Heinr. II, №214). He стоит преувеличивать неразвитость средневековых коммуникаций; это предубеждение нередко ведет к прямым ошибкам, вроде утверждений, будто в X в. Чешский лес пересекала единственная дорога — из Регенсбурга на Прагу (Fried, 1995, s. 14). Характерно, что даже при столь эпизодических свидетельствах именно в данном пункте «русская гипотеза» находит себе красноречивое подтверждение — на этот раз в данных топонимии.

Оказывается, что один из левых притоков Гросе-Мюль, берущий начало еще на чешской территории, в средневековье носил название «Русская Мюль» — Rûzische Muchel. В источниках оно встречается неоднократно по крайней мере с первой трети XII в. (Schiffmann, 2, s. 190-191, с рядом неточностей; Назаренко, 1984а, с. 108-110, здесь для №5с надо иметь в виду последнее издание земельного кадастра пассауской церкви, ок. 1200 г.: Pass. Urb., 2, s. 84), хотя возникло оно, разумеется, много раньше. Показательна последующая история гидронима: несколько позже на месте «Русской Мюль» застаем «Чешскую». Речь не идет о переименовании, потому что одно из еще более поздних названий реки — Rauschemühl («Шумная Мюль») — является очевидной народной этимологией с.-в.-н. Rûzische Миchel. Следовательно, в свое время река носила два конкурировавших названия: «Русской» и «Чешской» — прямая гидронимическая иллюстрация главы VI «Раффельштеттенского устава» о «ругах или богемах», как нельзя лучше подтверждающая показание «Устава» о том, что русские и чешские купцы приходили в Восточную Баварию одним и тем же путем и именно в этих местах. Географически положение «Русской»/«Чешской Мюль» в этом отношении оптимально: в своем верхнем течении она максимально близко подходит к Влтаве и была, видимо, связана с последней волоком. Спускаясь по ней (или вдоль нее), а затем по Гросе-Мюль, купцы выходили к Дунаю неподалеку от