Неудержимый. Книга L - Андрей Боярский

— Подожди, ещё неизвестно, пустят нас внутрь или нет, — пропищал паразит. — Каждый раз одно и то же!

Спорить было не с чем. Приземляться прямо в эту кашу мне совершенно не хотелось. К тому же с недавних пор я стал ещё известнее, а значит, меня могли узнать, а это могло быть чревато новыми конфликтами. Что, если в этой толпе находились технаты? Одно лезвие в спину, и всё, поминай как звали.

Я завис над крышей бокового флигеля, высматривая начальника службы безопасности. Наверняка именно он решал, кто должен пройти в первую очередь, а кто может подождать. Как там его звали? Кажется, Андрей Захарович. А вот фамилии его Соловьёв так и не раскрыл. Интересно, специально или просто забыл?

Так или иначе, нашёл я его прямо на входе в сам дворец. Он стоял в окружении двадцати гвардейцев, облачённых в тёмно-зелёные бронекостюмы, и на этот раз все винтовки они держали наготове.

— Может, не стоит к нему спускаться? Проскочим во дворец, а там какая разница? — предложил паразит.

— Нет, мне нужно с ним поговорить, — спускаясь к входу, ответил я.

Вот только перед ним появляться я не собирался. Бережёного, как известно, Бог бережёт, не хватало ещё, чтобы гвардейцы разрядили в меня все винтовки.

— Андрей Захарович! — приземлившись позади, я позвал начальника службы безопасности. — Андрей Захарович! Можно вас на минутку?

— Вот вы где… — повернувшись ко мне, он улыбнулся. — А мы уже заждались. Скорее, вам нужно в срочном порядке попасть в тронный зал.

— Даже так? — удивился я.

Я-то, грешным делом, думал, что там и без меня разберутся… А оно вон как оказывается.

Дважды повторять не пришлось. На этот раз мы не плутали окольными путями, а направились в зал самым кратчайшим путём. Он быстрым шагом прошёл внутрь дворца, увлекая меня за собой. Внутри было ненамного спокойнее. По коридорам носились адъютанты, в руках которых постоянно раздавались сигналы артефактов связи. У каждой двери дежурили гвардейцы с такими лицами, будто каждый из них лично проворонил императора.

— Не думал, что когда-нибудь скажу подобное генерал-губернатору, — на ходу бросил он, — но я рад вас видеть.

— Польщён, — буркнул я. — Расскажете, что у вас тут творится?

— А что рассказывать? — он невесело усмехнулся. — Сами всё знаете. Императора нет. Цесаревича привезли без сознания около часа назад. Треть гвардии перебита, часть направили в порт для усиления, часть осталась здесь, чтобы сдержать толпу на входе. Аристократы в ярости, они требуют немедленного ответа, которого у нас, как я понял, нет.

Только сейчас до меня дошло, что люди сильно напуганы, и этот страх начал передаваться остальным.

— Как вообще вышло, что Романова похитили? — спросил он, уставившись на меня.

— Почему вы задаёте этот вопрос мне? — удивился я. — Разве у нашего императора не лучшая охрана в империи? Когда я прибыл на место битвы, всех их уже превратили в фарш, вместе с бронекостюмами.

Начальник службы безопасности остановился так резко, что я поначалу замешкался, но судя по лицу, мой ответ ему крайне не понравился. Он поморщился так, словно я наступил на старую больную мозоль.

— Дмитрий Иванович, давайте сразу проясним, — произнёс он жёстко. — Я отвечаю за дворец. За стены, за ворота, за этот самый паркет, по которому мы с вами идём. И, конечно же, за всех, кто находится внутри. Безопасность императора за пределами дворца никогда не была моей епархией. Этим всегда занимался Великий князь Потёмкин. Лично! — он пригрозил мне указательным пальцем. — Между прочим, после того, как вскрылось его предательство, нам удалось выявить девять предателей, которые переметнулись на сторону врага. Все они сейчас находятся в тронном зале.

— Потёмкин там же? — решил уточнить я.

— Да, он и Его Высочество уже пришли в себя, — добавил он.

— Хорошо, в таком случае не будем заставлять их ждать… — спокойным голосом ответил я и направился вперёд.

По поводу всего остального я промолчал. А что тут скажешь? Полковник был прав по всем статьям. Потёмкин, который весь вечер строил из себя самого осторожного человека на свете и носился колбасой по залу, оказался обычным порабощённым рабочим… Как это произошло? Когда? Ответить может только он сам…

Дальше мы шли молча. Каждый думал о своём, и думы эти, судя по лицу полковника, были не очень хорошими. Чем ближе мы подбирались к тронному залу, тем громче становился гул. Сначала я подумал, что люди делились своим мнением и идеями друг с другом, ведь заседание ещё не началось. Но чем ближе был зал, тем отчётливей слышался ор присутствующих, которые чуть ли не по очереди обвиняли во всех смертных грехах Николая и канцелярию Его Величества.

Тронный зал, который ещё вчера встречал гостей чинной тишиной и блеском хрусталя, сегодня напоминал базарную площадь в торговый день. В открытых дверях были видны генералы в золотых мундирах и орденах. Часть из них продолжала стоять и обсуждать ситуацию.

— Мы должны немедленно объявить мобилизацию и ударить первыми! — стиснув перед собой кулаки, рычал один из них.

— Вы в своём уме? Они схватили императора! — генерал напротив, тут же отбросил предложение коллеги. — Нужно садиться за стол переговоров, пока не поздно!

— С кем⁈ С железными тварями⁈ — возмутился третий генерал. — Да пока мы соберёмся, они всех нас быстрее перестреляют. Посмотрите на предателей! Все они ещё вчера служили при дворе, а что теперь? И это мы ещё не знаем, сколько таких в Москве, а по всей Российской Империи?

Увидев нас, они дружно замолчали.

— Это он! — какой-то крикливый мужик указал в мою сторону. — Чёрный Егерь!

— Тихо! — послышался разъярённый голос Соловьёва. — Скоро он появится, и каждый из вас сможет задать свои вопросы! А до тех пор я призываю к порядку и буду вынужден попросить покинуть зал самых крикливых! Всем ясно?

Народ, собравшийся в тронном зале, по понятным причинам начал ворчать, но всё же притих. Соловьёву удалось кое-как наладить дисциплину, но что-то мне подсказывало, что у Великого князя это получалось лучше.

И всё же, увидев меня, толпа заметно оживилась. Кто-то смотрел на меня с облегчением, словно я должен был решить все проблемы. Кто-то смотрел на меня с удивлением, оно и понятно, ведь я всего лишь восемнадцатилетний