Неудержимый. Книга L - Андрей Боярский

могла выйти из-под контроля. Николай это тоже почувствовал. Он медленно поднялся с трона, и зал мгновенно притих. Одно дело кричать из толпы, и совсем другое, остаться один на один с цесаревичем.

— Господа, — голос цесаревича прозвучал на удивление твёрдо. — Прошу вас впредь держать себя в руках. Да, император был подло схвачен врагами нашей Родины, но это не значит, что мы сдались! Я расскажу вам всё, что сегодня произошло, а Дмитрий Иванович будет поправлять меня, ведь именно он видел всё своими собственными глазами. Именно он дал бой стальным ублюдкам, которые и меня хотели взять в плен!

— Ваше Высочество! Прошу тысячу извинений за дерзость… — со своего места поднялся мощный мужик с пышными усами.

Мужчина чем-то напоминал Потёмкина. Сразу было видно, что он не просто так просиживал здесь штаны.

— Слушаю вас, Михаил Илларионович, — разрешил Николай. — Что вас беспокоит?

— Благодарю, Ваше Высочество, — он кивнул. — Я беспокоюсь по поводу предателей. Неужели мы будем обсуждать наши планы у них на глазах? Что, если они имеют возможность передавать данные технатам?

Николай от подобной постановки вопроса даже растерялся. Он думал решить их судьбу после собрания, на общем голосовании, чтобы разделить ответственность, ведь так его учили. Если дело пахнет порохом, самый лучший способ не дать ему воспламениться, залить водой.

В данном случае водой выступали сотни людей, которые находились в зале. Это было даже не ведро воды, а целый океан, ведь все участники мероприятия были вписаны в специальный протокол. А потом туда же внесут ещё и их голоса по поводу каждого поднятого вопроса.

— Ваше Высочество? — первый советник подошёл ближе. — Вопрос Михаила Илларионовича весьма своевременный. Что прикажете делать? Мы бы могли…

— Дмитрий, — Николай перебил советника, повернувшись ко мне. — Не мог бы ты взглянуть на них?

— Я? — я указал на себя, сильно удивившись подобной просьбе.

В зале вновь возмутились подобной постановке вопроса. Я ведь и правда не имел никакого отношения ни к науке, ни к медицине. Что я мог? Вернее, не так. Только Николай знал, на что я был способен, и тут же меня поставил под удар.

— Как будет угодно, Ваше Высочество, — я поднялся с трона и направился к предателям. — Насколько я знаю, ещё вчера все они были обычными… — я слегка замешкался. — Преданными сынами нашей необъятной родины, которые служили ей верой и правдой долгие годы. А уже сегодня стали нашими злейшими врагами…

— Верно, — Николай кивнул и начал свой рассказ. — Всё началось во время аукциона, который проводил Дмитрий Иванович. Предугадывая ваши вопросы, сразу скажу, что проводился он не просто так, ведь именно там мы пытались вычислить приспешников технатов…

Пока он пытался коротко и без прикрас поведать всем, что случилось, я спустился с лестницы и прошёлся по клеткам, внимательно осматривая голову каждого из предателей.

— Вот же твари… — прошептал я про себя.

Стальные пластины были похожи на клопов, которые вцепились в головы своим жертвам так сильно, что аж кожа натянулась.

— Что думаешь? — поинтересовался Хлад. — Кажется, эти штуки надёжно прикрепили…

— Какая разница, что я об этом думаю? — проворчал я в ответ. — Лучше скажите, что делать будем.

Даже несмотря на то, что всех предателей разоружили и теперь я видел их подноготную как на ладони, толку было мало. Я едва заметно усмехнулся. Вот она, «карающая длань» императора… Собственной персоной… Конечно, если его так можно было сейчас назвать.

Потёмкин сидел в клетке без правой руки. Насколько я понял, князь потерял её в бою с Маррохом, и никто не стал его лечить. Весьма предусмотрительно, ведь все прекрасно знали, на что он был способен…

Сам Маррох так и не смог внятно объяснить, почему она взорвалась. Интересно… Скорее всего, дело в откате, который он получил благодаря способности «Древнего зла» к росту.

Внимательно посмотрев на князя, я начал считать врождённые дары. Всего их было пять, и все они были крайне полезные. Ещё один золотой ребёнок, родившийся под удачной звездой. И названия все какие красивые… Я бы даже сказал благородные, как и он сам… По крайней мере, был…

Первым даром оказался никакой не телекинез. Я думал, что он силой мысли заставлял неведомую силу влиять на предметы вокруг, но оказалось всё гораздо проще. «Воздушная длань» с пламенной руной. Фактически этот дар превращал руку хозяина в воздушный вариант любых размеров, собственно, так он всех и карал. Просто хватал и сдавливал что было сил, но сдавливал далеко не просто так…

— Правильно сделали, что посадили его в клетку… — проворчал Хлад, глядя на дары.

— Согласен, эта настоящая «машина смерти»… — пропищал паразит. — Не хотел бы встретиться с ним в бою…

«Богатырская ярость» с радужной руной прибавляла ему триста процентов силы… Шутка ли… Я даже не представляю, как Маррох смог выдержать столь невероятное давление… Думаю, если бы он схватил меня или Вельди, то с лёгкостью выдавил бы из обоих всю начинку…

— Бэ-э… — Хлад поморщился. — Даже представлять не хочу.

— Ха-ха! — паразит довольно запищал. — А я бы посмотрел… Но исключительно ради любопытства, конечно… — тут же осёкся он.

Ещё одним интересным даром был дар, который прибавлял князю реального веса, в прямом смысле этого слова. Он так и назывался «неподъёмный» с мерцающей руной. Сколько там было этого веса, я не знаю, но не думаю, что кто-то был бы в состоянии сдвинуть его с места.

Остальные два были хорошими, но слабыми. «Быстрый шаг» со светлой руной давал возможность князю быстрее передвигаться на своих двоих. Здесь, мне кажется, любой другой дар «скорости» справился бы гораздо лучше. А второй дар и вовсе оказался банальной «регенерацией» с тусклой руной. Хотя, если бы я жил где-нибудь в лесу и охотился на тварей, я бы и ему был рад, бесплатно же…

— Не понял! А почему мы узнаём про Эраста только сейчас? — возмутился один из присутствующих. — Это же измена! Мы должны поймать его и предать суду! А после казнить!

— Прошу тишины! — зашипел на мужчину первый советник. — И без ваших комментариев разберёмся!

— Благодарю, — Николай кивнул. — Дмитрий, не мог бы ты пояснить нам, как же так случилось, что император был взят в плен?

— Мог, — я покопался у