Фиктивная невеста босса - Рина Фиори

– Если ты вдруг забыла, мам, то со вчерашнего дня Мальвина – моя законная жена, – уточняю как бы невзначай, непрозрачно намекая родительнице на её неправоту.

Вообще-то, я злюсь. На мать, что посмела заявиться ко мне в квартиру так бесцеремонно. И если бы не Мальвина, которая одним своим видом заставила меня забыть все обиды, то Валентина Красовская уже стояла бы за дверью. На лестничной площадке.

– Законная, да, но настоящая ли? – прищуривается женщина и смотрит на меня пристально.

Наивная. Это в детстве я тушевался от её взгляда и выкладывал всё, как на духу. Теперь же мне, взрослому мужику, эти хитрые приёмчики нипочём.

– Что за вопросы? – деланно возмущаюсь, подхожу к Мальвине и закидываю руку к ней на плечо. Рывком притягиваю девушку к себе, не сводя при этом взгляда со своей матери.

Слегка небрежно, но зато довольно собственнически чмокаю жену в висок. В конце концов, мать должна понимать, что большего доказательства наших «искренних» чувств она не увидит.

– Позавтракаете с нами? – робко предлагает ангельский голосок возле моего плеча. Надеюсь, мне послышалось, потому что пригласить мою мать на завтрак может только человек, напрочь лишённый инстинкта самосохранения.

Смотрю на Мальвину удивлённо, не убирая при этом руки, которая теперь плавно переместилась на талию девушки. Грех было не воспользоваться сложившейся ситуацией, ведь наедине Мальвина вряд ли позволит мне какие-либо поползновения в её сторону.

Мальвина мне нравится, и глупо было бы отрицать очевидное, поэтому я решаю признаться. Пока, только себе. Говорить о своих чувствах девушке, которая даже не дышит в мою сторону, как минимум опрометчиво. Но это до поры до времени, а в будущем я хочу добиться её расположения. В конце концов, у меня есть на это целых полгода.

– Вот ещё! – фыркает мать, разворачивается и скрывается за входной дверью.

– Стешка спит ещё? – спрашиваю у Мальвины, не сводя при этом глаз с места, на котором только что стояла моя мама.

– Угу, – старательно убирает мои пальцы со своей талии один за другим.

– Пойдём тогда, что ли, расскажешь, что было до того, как я проснулся, – подмигиваю девушке, – ты, кстати, что-то там про завтрак говорила.

– Угу, – отвечает однообразно. Что это с ней? Неужели мать мою так сильно испугалась?

Мальвина разворачивается и идёт в сторону кухни, а я, как послушный барашек, плетусь за ней следом.

Только сейчас замечаю, что вывалился из комнаты в одних трениках. Ну, всё правильно, поднялся с кровати и пошёл, как был. Получается, к своему голому торсу Мальвину сейчас прижимал и всё недоумевал, почему она мягкая такая. И отчего сердце барабанит, как бешенное.

Зато теперь становится понятно, почему её бледные щёки алели ярким румянцем. Может, она поэтому встревоженная такая, что моего вида смущается? Что ж, если всё так на самом деле, значит, у меня есть шанс покорить Мальвину гораздо раньше, чем через полгода.

– А это что? – спрашиваю, кивая в сторону стеклянной ёмкости с румяным содержимым.

– Это творожная запеканка, – отчего-то мнётся девчонка, – но если вы такое не едите, я могу приготовить омлет. Или кофе сварить.

Она так забавно заламывает руки, что я не сдерживаюсь и хмыкаю насмешливо.

Мрачнеет на глазах. Сникла вся, и в пол уставилась, словно мы на работе сейчас, и я её на ковёр вызвал, чтобы отчитать за провинность.

– Вообще-то, обычно я утром пью только кофе, – делаю многозначительную паузу, – но сегодня можно сделать исключение.

Мальвина реагирует моментально. Отворачивается к навесному шкафу с посудой, распахивает дверцы и тянется за тарелками.

Она привстаёт на носочки, но данное мероприятие не даёт ожидаемых результатов. Недолго думая, подхожу к ней со спины и с лёгкостью вынимаю несколько тарелок.

Поняв, что тянуться больше не надо, девушка опускается на полную стопу и в результате касается волосами моей обнажённой груди.

По телу проносится разряд тока, а в горле мгновенно пересыхает.

С грохотом опускаю посуду на столешницу. Мальвина не дёргается от громкого звука, как я ожидал, а наоборот замирает. Слышу только её лёгкое прерывистое дыхание и понимаю, что теряю связь с реальностью. Тормоза срываются окончательно, я разворачиваю девушку лицом к себе и тону в её карамельных глазах.

Глава 27

– А потом Валентина Сергеевна сказала, что не верит в наш брак, – я подвожу итог своему рассказу и тянусь за чашкой с кофе.

Делаю глоток и ойкаю, потому что напиток обжигает губы.

Почти как поцелуй полчаса назад…

Босс так проникновенно смотрел на меня, а из моей головы все здравые мысли испарились. Сердце стучало, словно бешенное, душа разрывалась на части. Хотелось закричать, чтобы скорее прекратил эту пытку.

И он сделал это. Кажется, мужчина прочитал мои мысли.

Красовский просто бесцеремонно сгрёб меня в охапку и впился в губы, словно безумный. Он целовал так, будто от этого поцелуя зависит его жизнь, будто впитывал влагу, необходимую для полноценного существования.

– Извини, – выдохнул мужчина, едва оторвавшись от меня.

Что мне нужно было ответить? Возмутиться, что без разрешения воспользовался моим ртом? Только вместо этого я привстала на носочки и сделала то, о чём мечтала последнее время – теперь уже сама поцеловала босса.

И что странно, после всего произошедшего между нами не образовалось никакого напряжения, которого я ожидала.

Кажется, что с того момента мы стали понимать друг друга без слов, и необходимости обсуждать то, что случилось, нет.

– Понять бы ещё, как мать догадалась, – Красовский сосредоточенно смотрит в одну точку, словно так быстрее найдёт ответы на все свои вопросы.

– Я думаю, что она не догадалась ни о чём, а просто предположила. Ваша мама очень умная женщина, и она довольно пристально следила за нами на торжестве, вот и могла сделать выводы.

Александр резко поворачивает голову в мою сторону, голубые глаза сверкают недовольством, а губы вытягиваются в тонкую линию.

– Ваша? – он медленно встает из-за барной стойки и отодвигает высокий стул. – Ваша? – упирается рукой в стол, нависая надо мной каменной глыбой.

Я тихонько йокаю, но больше для виду, чем от испуга. Голову приходится задрать, чтобы смотреть в глаза мужчину.

– Ещё раз выкнешь мне, и я буду вынужден применить крайние меры! – грозит Красовский, непозволительно близко приблизив ко мне своё лицо.

– К-какие меры? – пытаюсь изобразить испуг, только боюсь, скрыть интерес за маской страха мне не удается.

– Какая любопытная девочка! – приговаривает насмешливо, неодобрительно цокая языком.

Проводит костяшками пальцев по скуле, очерчивает контур лица, а потом бесцеремонно приподнимает пальцем