Фиктивная невеста босса - Рина Фиори

Проверить это я, увы, не могу, потому что Красовский дёргает меня на себя и прижимает к голому торсу. А вдруг он и там, ниже, тоже, того?

От глупой мысли лицо обдаёт жаром, словно мне в него кипятком плеснули. Огонь расползается ниже по телу, и я инстинктивно дёргаюсь, словно источником вспыхнувшего костра является кто-то другой.

– Тише, – шепчет Александр, – не шуми, Стешку разбудишь.

Он плавно убирает руки от моего рта и отстраняется немного, позволяя мне вдохнуть необходимую порцию кислорода.

Неотрывно смотрю в глаза мужчине, боясь опустить взгляд. Он хитро прищуривается и, словно читает мои мысли.

– Да не бойся так, одет я, одет, – босс негромко хохочет, – выходить собирался, но скрип услышал, любопытно стало, вот…

Брови мужчины медленно сходятся на переносице, а взгляд затягивает дымкой. Красовский скользит глазами по моей шее и опускается ниже, всё шире и шире открывая глаза.

И только сейчас я понимаю, что стою перед боссом в распахнутом халате, а под ним у меня ничего, кроме белья, нет.

Руки мгновенно нащупывают мягкую ткань, и я закутываюсь, скрывая своё тело от посторонних глаз. Мне стыдно, неловко, да и вообще, сквозь землю провалиться хочется. Только бы он сейчас молча вышел из ванной и не стал обсуждать случившееся.

Но у Красовского на этот счёт, кажется, свои планы. И выходить мужчина не собирается.

– А можно отмотать всё, как было? – спрашивает заторможенным голосом, указывая жестом на мой халат.

От такой наглости я теряю дар речи и сперва даже не знаю, как реагировать. Разумнее всего кажется прогнать мужчину. Или самой выйти.

– Я… – пячусь назад, упираясь спиной в дверное полотно, – потом душ приму… – шумно сглатываю, видя надвигающуюся мощную фигуру босса.

Его рельефные мышцы играют при каждом движении, а накаченные руки упираются по обе стороны от меня, заключая в ловушку. Горячее дыхание обжигает кожу на лице, а потом и на шее, и я понимаю, что уже вряд ли выберусь.

Поцелуй – и разряд тока пронзает от головы и до пяток, заставляя их оторваться от пола, подаваясь навстречу искушению. Руки сами тянутся к разгорячённому после горячей воды телу босса, и скользят по нему, изучая тугие гладкие мышцы.

Словно неведомая сила отрывает меня от пола и впечатывает в крепкий торс, но я запоздало понимаю, что это руки Красовского. Они держат меня в воздухе, не давая вырваться из сладкого плена.

Кажется, что поцелуй длится вечность. Он одновременно лишает возможности вдохнуть полной грудью, но вместе с тем дарит заряд новых сил.

– Мальвина, – шепчет мне в губы, давая нам обоим небольшую передышку, – ты сведёшь меня с ума так.

Его слова отрезвляют, и я понимаю, что пока ещё могу руководить ситуацией. А значит неплохо бы взять инициативу в свои руки и остановить мужчину, но очередной рывок, касание горячих губ, и искры в глазах отключают мозг.

Прихожу в себя только тогда, когда халат падает на пол, а кожи касается прохладный воздух. В ванной достаточно тепло, я бы сказал, даже слишком, но меня охватывает паника. И оттого становится зябко, а колючие мурашки впиваются в кожу.

– Тебе страшно? – шепчет мягкий голос мужчины, вмиг считавшего моё состояние.

Не успеваю ничего ответить, потому что очередной поцелуй выбивает воздух из лёгких. И хоровод мыслей кружится в голове, но все они безумно похожи между собой и сводятся к одному единственному вопросу: чем это всё закончится?

С трудом, но мне удаётся взять себя в руки и остановить то безумие, которое зарождается в этот миг, здесь, в ванной комнате, которая кажется теперь такой тесной. Словно маленькая клетка, в которой заперли двух обезумевших людей.

– Саш, – произношу на выдохе, – пожалуйста…

Взгляд, горящий огнём и страстью, прожигает меня насквозь, но Красовскому всё-таки удаётся понять, чего я хочу. Он всё ещё тяжело дышит после марафона, который мы тут устроили, но руки мужчина держит при себе.

Красовский утыкается лбом в дверь возле моего плеча и переводит дыхание, а потом открывает её и выходит из ванной, оставив меня одну и не сказав ни слова.

Глава 29

Александр

– Да, – мать грустно вздыхает и опускает глаза в пол, – я приняла решение уехать. Мы с Арчи приняли решение уехать, чтобы не мешать тебе.

Одной рукой она смахивает с щеки невидимую слезу, а вторую забрасыват на подлокотник дивана, на котором сидит.

В короткие сроки кабинет руководителя «Развития» стал слишком тесным для нас двоих.

Я шумно выдыхаю и отворачиваюсь к окну. Смотреть на это представление больше нет сил. После вчерашнего вечера ещё в себя не пришёл, и надеялся отвлечься с помощью работы. С матерью пустые разговоры разговаривать в планы точно не входило.

К тому же, Мальвину с утра ещё не видел. Встал пораньше и в центр поехал, а она, словно нарочно, не вышла из спальни.

Я понимаю, что перешёл границы: утром впервые поцеловал, а уже вечером захотел большего. Но ведь и она не была против, не отталкивала меня, не сопротивлялась. Хоть и дала понять, что для неё такое стремительное развитие отношений неприемлемо.

С другой стороны, я в какой-то степени рад, что Мальвина оказалась такой неискушённой и трепетной. Она в корне отличается от всех остальных женщин, с которыми мне довелось быть знакомым.

Это как если бы я был в ювелирном магазине, и на витрине сплошь стояли дорогие разноцветные коробки. Когда кажется, что откроешь любую, и внутри окажется невероятной красоты бриллиант, но каждый раз натыкаешься на пустоту. А потом среди этого пёстрого многообразия ты замечаешь невзрачный камешек – без красочной упаковки. И только настоящий мастер поймёт, что перед ним алмаз. Не огранённый, но очень ценный.

– Если хочешь, то можешь вместе со своей Мариной в наш дом переехать, ты ведь до моего приезда там жил, – мать пытается сделать мне одолжение и вызвать жалость с моей стороны.

– Мальвина, мама, мою жену зовут Мальвина, – цежу, выделяя стальным тоном каждое слово.

Если я и раньше с трудом сносил негатив в сторону этой девушки, то теперь, когда она стала для меня чем-то большим, чем просто фиктивная жена, я такое отношения терпеть не буду.

Мама хмыкает и отворачивается в сторону двери, словно я её обидел своим замечанием. Да, возможно, в последнее время я и был недостаточно деликатен с ней, и