Фиктивная невеста босса - Рина Фиори

– Знаешь, если ты считаешь меня монстром, способным на убийство собственного ребёнка, то тебе действительно, лучше держаться от меня подальше.

Его голос звучит отстранённо и безэмоционально до такой степени, что я даже съеживаюсь.

Саша медленно, абсолютно беззвучно разворачивается и выходит из своего кабинета, оставив меня одну.

Я зажмуриваю глаза, надеясь сдержать рвущиеся на свободу слёзы, но они уже не видят преград. Градом катятся по щекам, увлажняя кожу и образуя мокрые пятна на так и не снятом пальто.

– Ваш… кофе, – на пороге кабинета появляется Антонина с подносом в руках. – Ой!

Девица старательно делает вид, что не ожидала увидеть здесь что-то из ряда вон выходящее. Но я-то прекрасно понимаю – босс только что вышел из кабинета, и Тоня не могла не увидеть этого.

Она громко цокает каблуками к столу и опускает на него поднос. Потом разворачивается и, уперев одну руку в бок, сканирует меня презрительным взглядом.

– И что в тебе нашёл босс? – цокает языком. – Хорошо, что он вовремя осознал свою ошибку.

Она так забавно делает выводы, общаясь с самой собой, что я не сдерживаюсь и грустно усмехаюсь.

– И чему ты радуешься, Остапенко? – фыркает девушка. Она из вредности меня по фамилии назвала, или знает, что я менять документы не планировала?

Я поднимаюсь, вытираю ладонью слёзы и поправляю пальто.

– Тебе не понять, – бросаю любопытной секретарше и выхожу из кабинета, даже не потрудившись закрыть за собой дверь.

– Татьяна Викторовна вызывала тебя, – бросает мне в след девушка, заставив моё сердце трепетать с новой силой.

Для чего директрисе я понадобилась именно сейчас, после нашего разрыва с Сашей? Неужели Красовский решил уволить меня, чтобы не мозолила ему глаза своим присутствием?

Я так была увлечена другими проблемами, что совершенно не подумала о том, что меня могут запросто оставить без работы. Возможно, Александр решил продемонстрировать свой бездушный характер во всей красе, сделав мою жизнь сложнее.

А что, если он и в опеку сообщит, что я без жилья осталась?

Тот мужчина, с которым мы проводили последние дни, ни за что не поступил бы так со мной. Но вот другой Красовский, которого я привыкла видеть в стенах «Развития» и с которым познакомилась несколько месяцев назад, запросто сделает подобное.

Не чувствуя твёрдой опоры под ногами, я несусь в кабинет Никитиной. Словно от скорости зависит решение начальства, а значит, и моя судьба. Каково же моё удивление, когда сквозь приоткрытую дверь я слышу голос своей фиктивной свекрови, отдающей распоряжения директору центра.

Валентина Сергеевна заливисто смеется, шутит и, судя по властному тону, ведет себя, как хозяйка. Получается, уезжать обратно за границу женщина не собирается?

Глава 32

Александр

Вот она обратная сторона правильных людей. Мальвина оказалась настолько принципиальной, что не смогла простить мне то, что её и вовсе не касалось. Нафантазировала себе какую-то мифическую опасность, от меня исходящую, и даже не потрудилась проверить правдивость слов матери. Для чего последняя меня оклеветала, я позже узнаю, а пока спешу сесть в свой «Мерс» и уехать куда-нибудь подальше от этого места.

Находиться в «Развитии» сейчас, когда я в любой момент могу столкнуться с Мальвиной, выше моих сил. Но и увольнять девушку, которой жизненно необходима эта работа, я не собираюсь.

В итоге, кружу по городу пару часов и приезжаю в пустую квартиру. Меня так и тянет зайти в спальню, которая ещё вчера принадлежала Мальвине, взять подушку, на которой она спала, и вдохнуть карамельный аромат.

Как настоящий фетишист, провожу ладонью по постельному белью, едва сдерживаясь от того, чтобы не разнести здесь всё до основания.

В пиджаке вибрирует телефон, но я игнорирую его, не желая отвлекаться от самобичевания. Нервы окончательно сдают, когда после примерно десятого звонка, вибрация возобновляется с новой силой.

Тринадцать пропущенных от секретарши, да что эта девица себе позволяет? Приеду – уволю нахрен.

– Да! – рявкаю на Антонину, жалея о том, что не могу прибить её на расстоянии.

– Александр Юрьевич, – лепечет перепуганная девчонка, – тут такое творится, вам бы приехать, пока не поздно.

Она ещё что-то бормочет, но я не могу понять ровным счётом ничего из её нескладного монолога. Бросаю трубку и перезваниваю Никитиной, но та не отвечает, даже когда звоню на рабочий телефон. Эта ситуация начинает меня напрягать, и я неохотно выхожу из квартиры, приняв решение вернуться в «Развитие».

В холле меня встречает перепуганная секретарша с выпученными от страха глазами.

– Александр Юрьевич! – бросается, хватая меня за локоть, но я бесцеремонно стряхиваю наманикюренные пальцы и быстрым шагом иду в кабинет Татьяны Викторовны.

– Какого… – распахиваю дверь и хочу спросить, почему подчинённая не отвечает на мои звонки, но слова застревают в горле, становясь непроходимым комом.

Напротив Никитиной сидит моя мать, которую я вчера лично проводил в аэропорт, и любовно поглядывает на своего драгоценного Арчика, развалившегося на кожаном диване.

– Александр Юрьевич, – подчёркнуто официально обращается подруга моей матери, – вы как раз вовремя.

Смотрю на родительницу, но та старательно отводит взгляд.

– Что здесь происходит? – окидываю присутствующих гневным взглядом. Прищуриваюсь, концентрируя всё внимание на лице матери. – Мам, а ты не уехала разве? Что-то случилось?

Я из последних сил стараюсь держать себя в руках. Надо было позвонить матери сразу, как только узнал о её вчерашнем визите к Мальвине. Но я настолько был погружен в переживания, что отложил выяснения отношений на потом.

– Мам? – меня начинает знатно бесить, что явно сговорившаяся за моей спиной троица продолжает упорно молчать.

– Саша, нам нужно поговорить, – ну, наконец, мать хоть ожила, – присядь.

Она жестом указывает на место рядом с этим её щенком, не смеющим открывать рот без разрешения своей властной хозяйки.

– Присесть? – выплёвываю желчно. – Серьёзно? Ты сейчас предлагаешь мне присесть?

Горько усмехаюсь, чувствуя, как каждый нерв моего тела вытягивается в тонкую струну, грозящую лопнуть в любой момент.

– Слушай, мам, моё уважение к тебе безгранично, и я, действительно очень долго терпел, но всему есть границы. Может, хватит уже изображать интеллигентную семью, а?

– Хорошо, – мать поднимается с места, одёргивая ткань тёмно-синего пиджака, – пусть будет по-твоему.

Она берёт со стола какие-то бумаги и протягивает мне, но я не спешу принимать документы из её рук.

– Это что? – киваю в сторону протянутых бумажек, предварительно спрятав руки в карманы брюк.

– Посмотри, – женщина отвечает практически по слогам, не скрывая охватившего её раздражения.

Окидываю очередным взглядом присутствующих, и под рёбрами начинает колоть, когда замечаю торжествующую улыбку на лице Туманова. Так и тянет стереть её с