Фиктивная невеста босса - Рина Фиори

От неожиданной мысли я словно прозреваю и новым взглядом смотрю на мужчину. Он так трепетно относится к Стешке, будто это его родная дочь. И поверить в то, что он мог убить собственного ребёнка я не могу. Но и попросить объясниться тоже кажется немыслимым. Как это вообще будет выглядеть?

– А ты попробуй один раз не загадывать наперёд, а просто поступить так, как велит сердце.

Саша произносит абсолютно неожиданную фразу, а я застываю на месте и даже моргать перестаю. Пытаюсь переварить его слова, то и дело прокручивая их в голове.

– Кто бы говорил, – бурчу себе под нос, точно зная, что босс меня не услышит.

Красовский пожимает плечами и уходит из комнаты, оставив меня саму принимать решение. Впрочем, глядя на Стешку, становится очевидным, что выбора у меня нет. Неохотно прохожу вглубь комнаты и присаживаюсь на кресло, которое стоит позади места, где играет племянница.

Честно говоря, я не знаю, как мне себя вести. Я словно разрываюсь на части: одна сторона хочет пойти к Саше и хотя бы попытаться поговорить с ним обо всём, что случилось в последнее время. А другая не хочет позволить моей гордости пасть ниже плинтуса, поэтому заставляет сидеть на месте неподвижно.

Так проходит около получаса, я отвлекаюсь на какое-то время, играю с ребёнком и даже успокаиваюсь, почти перестаю нервничать. Ровно до появления босса в гостиной.

– Как работается с новым начальством? – спрашивает невзначай, опускаясь на соседнее кресло.

– Мы всё-таки поедем, поздно уже, Стеша глазки трёт, спать хочет, – я игнорирую его вопрос.

Не представляю, что Саша хочет от меня услышать, да и сама не горю желанием разговаривать на тему работы, с которой меня, скорее всего, скоро уволят.

Туманов уже добился того, что меня переселили в другой кабинет – маленькую коморку с одним единственным окном. Это не кабинет даже толком, а какое-то подсобное помещение. Странно, что Валентина Сергеевна так зациклилась на мне и желании навредить, что забыла о своём центре. Если я буду заниматься с детьми клиентов в таком помещении, это в первую очередь повредит репутации «Развития», а не мне.

Но Красовскому я рассказывать обо всё об этом не собираюсь, поэтому поднимаюсь сама и предпринимаю очередную попытку поговорить с племянницей.

– Стешечка, – начинаю елейным голосом, – дяде Саше тоже спать пора, а мы засиделись, давай уже поедем, а?

Стараюсь говорить мягко и не забываю улыбаться при этом, только вместо ожидаемого эффекта, мои слова вызывают совершенно неожиданную реакцию.

Малышка подрывается с места, позабыв про кубики, с которыми увлечённо играла последний час, и кидается на шею сидящему Красовскому. Она крепко цепляется за мужчину маленькими ручонками и опять мурлычет его имя.

– Может, останетесь? – шепчет Саша, смотря на меня снизу вверх. Я уже встала с кресла и настроилась идти к выходу.

Вся ситуация кажется мне настолько абсурдной, что я даже представить не могу, как ответить на столь странное предложение фиктивного мужа. Он смотрит на меня, слегка прищурив выразительные глаза, и ждёт ответа.

– Лю-бю! – неожиданно произносит Стефания, ещё крепче обвивая шею мужчины.

Чувство неловкости вперемешку с очередной порцией шока из-за неожиданно прорвавшегося дара речи у Стешки окутывает с головы до ног. Неужели моя девочка, наконец, заговорит?

Запоздало ловлю пристальный взгляд Красовского: он же не думает, что я специально подговорила племянницу устроить этот концерт по заявкам?

– Оставайтесь, – повторяет своё предложение, но на этот раз гораздо тише, потому что комната наполняется тихим сопением.

Кажется, эти двое загнали меня в ловушку, из которой у меня остался только один выход.

Глава 34

Единственное желание, которое я сейчас испытываю, это подойти к Красовскому и потрясти легонько Стешу за плечико. Неужели эта хитрая малявка и в самом деле уснула? Нет, эти двое определённо сговорились против меня.

– Ладно, – шумно выдыхаю.

Как ни в чём не бывало, Саша поднимается вместе с девочкой на руках и выходит из гостиной. Бежать за ним и спрашивать, куда он понёс ребёнка кажется совсем нелепым, поэтому я продолжаю смирно стоять на своём месте.

Спустя несколько минут Красовский вновь возникает в дверном проёме – на этот раз один.

– Я положил Стешу в кроватку и пледом укрыл, но ты можешь потом зайти, проверить. Может, с неё что-то нужно было снять, я не знаю, – отчитывается мужчина, неловко почёсывая затылок.

Мне кажется, что каждая клеточка тела обмотана металлическойпроволокой, которая заставляет испытывать дискомфорт. До того неуютно становится от мыслей о сложившейся ситуации, что я неожиданно вздрагиваю.

– Тебе холодно? – Саша реагирует мгновенно. – Давай, я тебе дам какую-нибудь одежду.

– Нет, – спешу отказаться, пока меня насильно не переодели в какой-нибудь махровый халат, пахнущий моим фиктивным мужем. Я так усердно начинаю мотать головой, что зарабатываю лёгкое головокружение.

– Да ладно тебе, – мужчина хитро щурится, а потом и вовсе делает шаг в мою сторону. Ещё один, и ещё, пока не останавливается на расстоянии пары десятков сантиметров. – Ты же не будешь стоять здесь, посреди комнаты, до утра?

Его губы кривятся в лёгком подобие улыбки, а глаза смотрят на меня неотрывно. Разряды тока пронзают моё тело снова и снова, сердце бешено бьётся в груди, во тру пересыхает.

– Саша, – произношу слегка охрипшим голосом, – я должна сказать…

Слова даются с трудом, но в том, что их необходимо произнести, я уверенна на все сто процентов.

– Я хочу попросить у тебя прощения… – роняю глухо и опускаю голову. – Я не должна была делать выводы, не узнав ситуацию с твоей стороны.

Я долго думала над тем, что мне сказала Валентина Сергеевна. Возможно, она не солгала и искренне захотела предостеречь ненавистную невестку от беды. Но как бы ни было, я не должна была лишать Сашу возможности объясниться, тем более, лично мне он не сделал ничего плохого. Я же трусливо сбежала скорее от себя, чем от него.

– Присядем? – произносит, вместо ответа на моё извинение. – Разговор не короткий предстоит.

Я послушно опускаюсь обратно в кресло и принимаюсь теребить край платья.

– Мама сказала тебе правду, – произносит спокойным ровным тоном. Но для меня эти слова звучат, словно приговор. Неужели мужчина, которого я полюбила всем сердцем, способен на ту жестокость, о которой мне рассказала Красовская?

– Правду, но только не всю, – добавляет, заставив каждый нерв моего тела вытянуться в тонкую струну, которая готова лопнуть при малейшем неверном движении.

Я не знаю, чего ждать