Стражи Пограничья - Елена Саттэр

И кипятком на него. Тот отпрыгнуть успел. Кричит своим:

—Уходим. Малахольная она. Берега попутала. Встретимся с тобой еще, дрянь. А в Гранце сообщу на тебя. Штраф за оскорбление благородных никто не отменял. В публичный дом пойдешь, чтоб его отработать!

А я им ору:

—Вперед. Мне больше долга, меньше — уже никакой разницы.

За оградой кони у них стояли. Потащили фонряшного воющего. В мешках покопались своих, что-то ему вручили. Тот затих, сели и уехали, гневно зыркая глазами.

Я выдохнула, чайник поставила и к плачущей Вальше. Обняла её, по волосам глажу. Сзади пыхтение мужское слышится. Я, не оборачиваясь, попросила:

—Сделайте нам чай новый, пожалуйста. И идите. Оставьте нас.

Слышу, дверь хлопнула. Ушли.

—Вальша, — спрашиваю, — чего ты не закричала сразу?

А она, сглатывая слезы, начала рассказывать:

—Понимаешь, Анжея , я же простая девушка, не чета благородным, поэтому право голоса не имею. Раньше нас нельзя было обижать при том старом короле. А этот, когда на трон взошел, чтобы себе поддержку обеспечить, закон ввел об оскорблении благородных. Тут не то, что на них руку нельзя поднять, но и жаловаться пойдешь — скажут, врет, свидетелей нет, и еще кнутом на площади попотчуют. Пакостничать они норовят в тихушку. А если кто видел и за тебя встанет, могут и убить. Поэтому и молчала, боялась. И за плотников моих, и за тебя.

Одно хорошо, что таких гавнистых аристократов у нас только двое в округе: баронет этот и маркиз. Остальные хорошие.

Она всхлипнула:

—А на тебя и в самом деле жалобу могут подать и штраф выставить.

— Сколько? — спрашиваю.

—Десять золотых.

Я хохотнула. После трехсот долга эта сумма мне казалась несерьезной.

—За какое время надо отдать?

— За три месяца.

Я разжала объятия и помогла ей подняться.

—В очередь пусть становятся. Мне в начале налог надо заплатить. Но об оружии против таких гадов подумать надо. Приводи себя в порядок. Хочешь, в купальню сходи, помогает при стрессе. А я к раненым пойду поинтересуюсь.

Отвела подругу в купальню, полотенце вручила, сама — в госпитальную комнату.

—Ребята, чаёк не хотите?

Принесла табуретку, разлила по чашкам. Тяжелораненого сама с ложечки поить стала и рассказала я про произвол, чуть не случившийся.

Мужики поёжились.

—Беда с этими благородными. С ними лучше не связываться, конечно.

—Мужчины, а как с ними не связываться, если они насиловать полезут? Боюсь оружием они лучше орков моих машут. Чем можно их на расстоянии держать? Да и не только их. Мне, хочешь не хочешь, а в Чернозонье ходить придется как на работу. А там вчера уже такого нагляделись.

Раненые переглянулись:

— Огоньки нужны. Их кидаешь, если в чудище — того пламя покрывает, может, и сжечь, может, и подпалить чуток, а если на землю кинешь, то пламя стеной на метра полтора вырастает. Некоторые этого пугаются и уходят.

Я вздохнула:

—Ну, рассказывайте, где это чудо добывать можно и как.

Один из моих подопечных почесал через бинты заживающую рану и сказал:

—Большая плантация этих артефактов шибко далеко растет, аж за Болотным домом. Но ты туда даже не суйся. Не дойдете.

—Что это за Болотный дом?

Оказывается, когда катастрофа эта техномагическая с порталами случилась, запустилась неуправляемая реакция, и стало переносить куски из других миров. Так и появился среди болотистой местности домина огромный. И хорошо, что среди болот, — очень уж неприятные существа там обитали. Бледные, телом на людей похожие, с кожистыми недоразвитыми крыльями, с пастью, полной острых зубов. Ползали они шустро. На конечностях — загнутые когти. Спасало то, что они воду не любили и огня не переносили.

Стражи поначалу сунулись туда по дому пошукать, только все группы, что внутрь заходили сгинули. И вот прямо за этим Болотным домом плантация кувшинок выросла — красных. А внутри не дюймовочки сидят, а камешки красные. И не дай небо, чтоб они обо что стукнулись — пламя секунд тридцать полыхает.

Вот как получилось: тут же твари страшные, тут же оружие против них. Много таких кусков по Чернозонью натыкано. А огоньки эти потихоньку в разных местах на болотистой местности появляться стали, только совсем по малости. Максимум с пяток наберешь.

В голове я себе всё это положила. Думаю, завтра по болотам придется шариться.

—Как эти огоньки переносят?

—Тканью обматывают и в мешок складывают.

—Не горят?

—Не. Это же не обогревалки.

—А расскажите мне, что ещё от ближних болот ожидать можно, и хорошего и плохого.

И раненые наперебой стали выкладывать, кто что помнит.

Из страшненького: змеи там больше на глистов похожие, как пиявки присасываются. Не смертельные, но неприятные. Про трясины и говорить нечего— такого добра везде хватает. Про камни-обманки я уже слышала.

—Зазывала может обитать.

—А это что за зверь?

—Никто не знает. Голос раненого слышится: «Брат страж, помоги». И так жалостливо, что за сердце берет. Ну, идут туда наши. И не возвращаются.

Я поежилась. Вот это для меня самое страшное.

—Камыши-убаюкальщики могут запеть, но это если ты там с ночевкой встал, поэтому все норовят подальше от болот ночевать. Эти усыпят, потом корни болотные тебя в трясину и утащат.

Мамочки мои! Опять страшно стало. Но деваться некуда.

Тут кряканье да голоса на дворе послышались. Мои вернулись с сеном.

Показала Ляшке мысленно всё, что они пропустили. Тот озадаченно спросил:

—Что делать будем? В город не соваться?

Я покачала головой:

—Прятаться хуже. Надо наоборот показать, что не боишься, но обезопаситься необходимо. Завтра пойдем в Чернозонье, на болота. Пойду я Вальшу проведаю в купальне, а ты сено старое скажи оркам собрать, а новое разложить. Матрас ваять буду.

Вальша отошла и, уже успокоенная, вылезла из спа. Вот тут я и увидела, что прядка её стала насыщенного голубого цвета.

— Время надо, чтобы проявилась краска, — задумчиво рассматривала свои волосы бригадирша плотников. –Сейчас посмотрим, сколько она держится по времени.

Она поднесла прядку поближе к глазам.

—Нет, ну красиво же получилось.

Пока я матрас сшила, бригада закончила доделки. Столов новых с лавками сбили во дворе. Теперь человек тридцать по-человечески, правда, на свежем воздухе, накормить можно. А осенью, когда пора дождей и ветров наступит — милости просим во внутрь.

Крышу черепицей покрыть Вальша других пришлет и тоже в долг. Сказала, снова приедет завтра с утра раннего, сама зеркало привезет. И уехала.

А я посмотрела на матрас готовый грустненько и решила подложить под