Стражи Пограничья - Елена Саттэр

С этой успокаивающей свои бока мыслью, отправилась на кухню, обед готовить. Хоть надоела мне эта готовка хуже горькой редьки, а деваться некуда.

—Эй, Дед Мороз, может, ты понял, что с желаниями ты моими лопухнулся чуть?

Седьмое письмо Деду Морозу. С надеждой, что мои прежние претензии подействовали.

«Здравствуй, Дедушка. Ты, наверное, на меня обиделся за резкие слова в свой адрес, но пойми меня правильно. Я хотела спокойной жизни, а ты меня куда забросил? Здесь спокойной жизнью и не пахнет. Скорее покойной. Я уже не упоминаю нелюбовь ко мне короля здешнего, молчу про долг, который мне не выплатить, если я в Чернозонье этом что-то шибко дорогое не найду на продажу. Обращаюсь к тебе за малым — пошли мне, Морозушка, повара в мой постоялый двор. Аккуратного, терпеливого, работящего. Замучилась готовить на такую ораву каждый день. Твоя Анжи.»

Пока письмо в голове писала — картофанки начистила огромную кастрюлю. На печь поставила. Мяса достала. Огурчики малосольные накрошила. Жду Айшу с Байшей. Хлебов должны принести. Пойду, думаю, за огородиком пока поухаживаю своим. Только полила, прополола, крики во дворе:

—Госпожа Анжея! Госпожа Анжея!

Бегом туда. Там люди толкутся запыленные:

—Помоги, хозяйка. На людососов нарвались, одного нашего очень сильно подрали.

На носилках самодельных парня втаскивают. А у него выше колена рана открытая и кость торчит. Ох ты, бедный!

Кричу: «На стол кладите прямо во дворе!» И орков своих зову. Кастрюлю с водой на печь. Сумку мою медицинскую тащите. И, зараза, ни одного листа кровоостанавливающего нет. Завязала ему выше колена жгут плотный. Сама бегом рукава засучила и руки мыть корнем этим голубым.

Полотенце притащила, ножницы. Давай ими срезать штанину ниже жгута. Кровь течь перестала. Раненый белый лежит, как Ляшка при исправлении. Притащили кастрюлю. Ну, приступим.

Рану омыла. Руки опять продезинфицировала и стала у болезного в месиве ковыряться, кости складывать, раны сшивать. Вот только бы не загноилась. Часа два возилась. Крикнула, чтоб лубок сделали под ногу, чтоб кость зафиксировать. Забинтовала. Наложила. Села на лавку. Как будто целый день мешки таскала с картофанкой этой.

—Парни, вы болезного этого в город потащите?— обратилась я к погранцам, кто сюда его притащил.

Те мнутся:

—Госпожа Анжея, у нас ни денег нет, ни артефактов, как-то сразу по-глупому в засаду попали. Может в долг у вас парень наш побудет?

Впору мне не постоялый двор, а лазарет открывать.

—Заносите, говорю, больного в палату, где такие же лежат. Будут деньги — отдадите.

Ну а что мне делать — не на улице же оставлять.

Смотрю, Айша с Байшей, как ослы навьюченные, с сопровождающими вернулись. Бутыль самогонки притащили. Эх, чуть опоздали. Ну да ладно. Народ зашушукался, только на цвет орков моих да Ляшки внимание обратил.

Лягух ситуацию срисовал, опять про Аватара стал рассказывать. А я куда? Правильно. Где женщинам место? На кухне, чтоб её глаза не видели.

Мне теперь и для раненых надо готовить диетическое что-нибудь. Супчик отдельно поставить. А ещё хочу артефакт охлаждающий, чтобы побольше сварить и каждый день у станка не стоять.

Кабан для них жирноват, надо мальчишек за диетическим мясом в лес отправить королевский. Птицу подстрелить, а для этого луки нужны со стрелами. Что это они у меня, как дураки, только с топорами бегают? Вот кстати, что мне с погранцов можно стребовать. Лук запасной, хотя бы один. Выскочила сразу, поинтересовалась насчет этого. А то память девичья, забуду.

Мужики обрадовались такому обмену. Были у них луки, даже особо не нужные. На Чернозонье народ в основном с копьями ходит. Стрелы зверью здешнему как слону дробина. Отдали парням моим голубым четыре лука и по колчану стрел. Мальчишки сразу побежали в сторонку руку набивать.

А я еще час готовкой занималась. И будет у нас не то поздний обед, не то ранний ужин. Капусту, кстати, тоже прикупили. Я и её с мясом потушила. Потом это все в хлеба с картофаночкой и в печь рядочками. А сама принялась за блины. Соскучилась, сил нет.

Варенья ложек пять больших смела. Прямо на душе полегчало от сладкого. Эндорфины толпой по мозгу побежали. И давай я блины печь.

Так и получилось, как предсказывала — Кассандра я вещая. Ранний ужин получился. Лягуху сказала, чтоб народ за столы усаживал, кто столоваться хочет. Сама раненных глянула. После людососа, который так в себя и не пришел ещё. Но пульс более-менее. Второго покормила. Легкораненые сами откушали.

Позвала орков и вынесли еду во двор, на стол выгрузили.

Ну, естественно, разбежалось всё, как горячие пирожки. Сидят, лопают, на стопку блинов моих посматривают.

Топот копыт до меня донесся. Я насторожилась было, потом расслабилась. Свои. Граф этот наш симпатичный прискакал с тремя людьми своими. Спешились. Подходят.

— Госпожа Анжея, можно ли на вашем дворе комнату снять для моего отряда?

— Целого отряда?— удивилась я. —Да у меня столько места нет. Семь комнат всего. Одна под Ляватаром с мальчишками моими, — кивнула я на голубых представителей орочьего племени. Вторая под палату лечебную. Одна маленькая на одного человека. Три остается, так там всего двенадцать человек влезет. А у вас отряд-то побольше, насколько помню.

— Забираю маленькую для меня на месяц и комнату для четверых. И даже если меня не будет, хочу чтобы все здесь присутствующие, — обратился он к кушающим, —в городе рассказали, что здесь останавливаюсь я, граф Ворон.

Все закивали, а я смотрю на него, рот открывши. Ничего не понимаю. Зачем ему здесь ночевать? Дурой себя полной почувствовала.

А он подходит ко мне и спрашивает:

— Сколько с меня?

А я уже прикинула, что медяк здешний это на 100 рублей наших потянет. Нумер вип за 1000 рублей отдам с купальней каждодневной, завтраком, обедом и ужином. Удобства, правда, во дворе.

— Десять медяков за маленькую и одиннадцать за большую на четверых. В день. Итого 63 серебряные монеты.

Тот стоит на меня смотрит, улыбается краем губ и отсчитывает монетки в ладонь рукой в коричневой перчатке.

Ох, я обрадовалась. Я же теперь развернусь на них не по-детски. Попросила моих притащить из залы ещё один стол с лавками. Хлебец последний, чудом не проданный, на четыре части разрезала, перед благодетелями моими разложила. Поели все. Стала блины предлагать. Были такие шибко умные, что себе по десять штук заказали. Но их общество вразумило. В итоге пересчитала всех по головам и каждому по