Развод по-имперски. Хозяйка разрушенного города - Валентина Гордова

Мне показалось, что они даже не дышали, лишь бы ничего не пропустить. И на каждом лице такое неподдельное любопытство...

Я смутилась. Заметив мою реакцию, Грейвхарт повернул голову и так глянул на мужчин, что те разом побледнели и тут же вернулись к делам. И снова шум лопат и топоров, хруст сухих веток и прочие ремонтные звуки наполнили пространство.

– Весь город с ума сошёл, – пожаловалась я главе этого самого города.

– Да? – он немало удивился и вдруг выдал. – Это вы на них так влияете. Прежде всё было нормально.

– Откуда вам знать? – я возмущённо посмотрела ему в глаза. – И вообще, вы появились в городе в тот же день, что и я! Может быть, это именно на вас такая реакция.

– Нет, – он загадочно улыбнулся, – на меня обычно другая реакция. К слову, это с вашей лёгкой руки весь Краенхолл с первых минут стал гудеть о том, что в него пожаловали керны.

– А я тут причём? – удивилась я искренне.

И получила любезное:

– Обычные люди не в состоянии отличить нас от простых магов.

О... Я даже не знала, что сказать.

Хотя кое-что нашлось:

– Откуда я знала, что это секрет? Вы слишком демонстративно появились на площади.

Я задрала нос повыше, полностью снимая с себя какую-либо ответственность. Ещё и посмотрела почти с вызовом, говоря, что Грейвхарту нечем перекрыть мой довод.

Он не стал и пытаться.

– До вечера, Калиана, – произнёс ноктарх тепло.

Я склонила голову, достала подаренный им ключик, не сдержала очень радостной улыбки от такого интересного и полезного приобретения и активировала переход.

Глава 34

Глава 34

Сливка никуда не ушла и даже не собиралась.

Она хвостиком ходила за мной по дому, пока я распределяла, где какая разумная утварь будет убираться.

Дом наращивал силу, я это чувствовала. Источник в подвале уже успешно подключил к себе садовые фонарики, которые я магией заряжала, и начал перестройку поставленного Рейнаром защитного полога, подстраивая его магию под себя.

Кроме того, купленные мной предметы для уборки теперь тоже были наделены магией и, похоже, частичкой разума. Бой метлы и щётки для пыли я никогда не забуду.

За этот день я ещё несколько раз бегала в город – купила минимум посуды и средства для душа.

В ресторане решила не обедать, взяла еду на вынос и попыталась поесть дома... Всё закончилось на четвереньках в ванной комнате, где меня страшно выворачивало наизнанку.

Я пыталась отвлекать себя тем, что воображала, какая комната каких будет цветов, записывала на бумагу, что нужно будет заказать шторы и тюль, обивку для мебели, ковры... Но это уже сильно потом.

Мне нужно обработать лаком полы, стены и потолки внутри дома, чтобы на досках не появилась плесень и не завелись насекомые. Потом, возможно, часть стен придётся покрасить, даже если после я буду обклеивать их тканью.

Рука дрогнула, карандаш выпал из ослабевших пальцев, прокатился по столу и грохнулся на пол.

Какой смысл во всём этом?

Человек, который был для меня дороже жизни, мёртв. Мы собирались сбежать, залечь на дно в какой-нибудь тихой деревушке, поселиться в маленьком домике и просто быть счастливы.

Теперь у меня был большой дом, я вернулась в родной город, устроила какую-то стройку, столько людей запрягла работать.

А зачем?

Зачем мне этот дом, если в нём не будет Колина? Ради чего я всё это делаю?

Оставаться здесь стало невыносимо.

Чувствуя, как стены начинают сближаться и воздух нагрелся и уплотнился, я вскочила со стула, схватила платок и вылетела на улицу.

Каблуки звонко стучали по камням, пока я практически убегала, не оборачиваясь.

Мне нужно было оказаться как можно дальше отсюда.

Что я забыла в Краенхолле? Что я вообще собираюсь делать?

Ноги сами куда-то меня несли, пока голова разрывалась от противоречивых испуганных мыслей.

Что я делаю? Зачем мне дом? Это просто глупо! Я собираюсь одна жить в этом огромном пространстве? Не осталось ни родителей, ни Колина. У меня никого не осталось!

– Поберегись!

В плечо что-то ударило.

Я машинально остановилась и опустила голову, глядя на соломенный мяч.

– Простите, леди Элирс, мы случайно!

Ко мне подскочила стайка детей. Окружив, ребятки искренне извинились, схватили мяч и убежали играть дальше.

Я подняла голову и проследила за ними взглядом.

У меня было странное оглушённое состояние. Я даже не особо понимала, в какой части города нахожусь.

Дети возрастом от восьми до двенадцати лет встали в круг и начали перекидывать друг другу мяч, играя в съедобное-несъедобное. Вот рыжеватый мальчишка поймал «жабу» и все покатились со смеху, а он вспылил и швырнул обратно «слизня», но никто не стал его ловить.

У них был звонкий чистый смех.

В парализующем изумлении я стояла в стороне, смотрела на них и чувствовала что-то очень-очень странное.

Движение со стороны привлекло моё внимание, заставляя резко повернуть голову.

Женщина лет тридцати, невысокая, с мягкими чертами лица и слегка растрепавшейся пшеничной косой шла, забавно ковыляя и чуть-чуть переваливаясь из стороны в сторону. Одна её рука была на пояснице, другая с любовью и нежностью лежала на сильно выпирающем животе.

Она была беременна.

Я нахмурилась и сглотнула горькую слюну.

Из деревянного домика выбежала девочка лет пяти с двумя длинными косичками такого же цвета. Она подбежала к маме, с восторгом прикоснулась к животу и взяла женщину за руку, чтобы потащить домой. И та пошла, нежно тепло улыбаясь своей дочке.

Моё сердце застучало быстрее.

Я сжала ладони, растерянно оглядываясь.

Может быть, я смогу скрыть принадлежность своего ребёнка к императорскому роду?

Наверняка найдётся какой-то ритуал, какое-то древнее учение. Возможно, магическое переливание крови ещё до рождения? Возможно, можно повлиять на развитие уже сейчас, когда у малыша даже нет собственного тела?

Всё, что у него есть – это я.

Я буду его защитой и источником его жизни. Любое моё действие будет влиять на него.

Я закуталась в платок, судорожно обняла себя руками и ещё раз испуганно посмотрела на играющих детей.

В эту минуту я чувствовала себя такой потерянной, отрезанной от мира, но в то же время под ногами словно появлялась опора.

Что, если мой ребёнок – это не ещё один монстр, как его отец, а наоборот лучик