Холмс. Гарольд Холмс - Miledit

Гарольд насупился. Выражение его лица стало обиженно-упрямыми.

— Но дело! Мы только начали. Мы же поедем к этому Эдвансу.

— «Мы»? — Шерлок поднял бровь. — Это я поеду. А ты отправишься к Майкрофту. Ты еще слишком мал и недостаточно умен, чтобы присутствовать при допросе. Ты отвлекаешься на крошки пирога и пропускаешь ключевые невербальные сигналы.

— Я не отвлекался! Я их анализировал! Он, — Гарольд кивнул на мрачного Этелни Джонса, — трижды коснулся уха, когда говорил об алиби Анджело, что указывает на сомнения в собственных словах. И он часто менял положение ног — это непроизвольные движения, он обманывает нас и не верит, что Анджело не убивал.

Инспектор Джонс замер, покраснев.

— Наблюдательно, — признал Шерлок, — но поверхностно. Ты не учел, что у инспектора хронический отит, который его беспокоит. А положение ног меняется, потому что стул шатается, и он инстинктивно ищет точку опоры. Видишь? Контекст. Без контекста наблюдение — просто набор данных. Этому еще нужно учиться. А учиться сегодня ты будешь с Майкрофтом. Он, как ни странно, в контекстах разбирается.

— Черт побери, Холмс! Откуда вы узнали про отит?! — воскликнул Джонс, но его все проигнорировали.

— Я уже не мал, и я явно умнее, чем он! — заявил Гарольд, снова кивая на инспектора Этелни, отстаивая свое право поехать на интересное расследование.

Шерлок чуть склонил голову, делая вид, что взвешивает этот аргумент.

— Умнее Джонса? Бесспорно. Быть глупее него — это надо постараться. Задача практически невыполнимая для представителя вида homo sapiens, не страдающего тяжелой черепно-мозговой травмой. Но этого, увы, недостаточно. Мир полон людей, чей интеллект ненамного превышает джонсовский, но для того, чтобы действительно выделяться, нужно больше. Значительно больше. А пока что ты отвлекаешь меня, говоря очевидные вещи и задавая вопросы. Поезжай к Майкрофту, наверняка он снова даст тебе посмотреть какие-нибудь закрытые материалы.

Это был низкий удар, и Шерлок Холмс это знал. У Майкрофта действительно было полно всяких интересных вещей для ребенка вроде Гарольда. Что-то такое, что обычному шестилетнему пацану показалось бы ужасно скучным или непонятным, но вся прелесть заключалось в том, что самый младший (на текущей момент) Холмс был каким угодно, но точно не обычным.

— Ладно, — сдался наконец мальчик, с достоинством сползая со стула. — Но я хочу, чтобы ты мне все потом рассказал подробно.

— Договорились, — уверенно пообещал Шерлок. В конце концов, именно это он всегда и делал — учил Гарольда думать, показывая, как именно это следует делать на собственном примере.

Шерлок Холмс и фыркающий от обиды Джонс вышли из кафе.

— Немыслимо! Вы что, действительно считаете меня идиотом, Холмс? Полагаете, шестилетний ребенок может быть умнее меня? Не думаю!

— И продолжайте в том же духе. Вам это противопоказано, — отмахнулся от оскорбленного в лучших чувствах инспектора Элтени Шерлок.

Что поделать, Холмс на самом деле считал, что Гарольд в плане разумности даст сто очков форы инспектору. Возможно, несколько лет назад Шерлоку необычайно повезло: из всех возможных детей ему попался маленький гений. Конечно, Холмс прекрасно знал, что существуют дети, которые уже лет эдак в десять успешно экстерном завершают программу школы и поступают в университеты, но… В общем, Шерлок не заблуждался: да, его методика воспитания должна была принести свои плоды, но для таких результатов, которые сейчас демонстрировал Гарольд, одного воспитания было мало. Нужно было еще и родиться вундеркиндом.

Гарольд был чудовищно восприимчив и очень не хотел быть посредственностью. Метод Холмса заключался не в том, чтобы напичкать ребенка знаниями, а в том, чтобы научить его думать. Видеть не предмет, а информацию. Не человека, а набор деталей: грязь на ботинках, микро-порезы на пальцах, остатки вещества под ногтями. Шерлок брал его с собой в музеи (где они не только любовались искусством, но и анализировали поведение посетителей), в аэропорт (для наблюдения), в супермаркет (где по содержимому корзины можно было многое узнать о человеке). «Гарольд, кто был здесь до нас?», «Почему эта женщина плачет?», «Куда спешит этот человек?» — бесконечные вопросы, превращавшие каждую прогулку, каждую поездку в тренировку. Сначала ответы были примитивными. Потом стали поразительно точными.

С Гарольдом изначально говорили как со взрослым. Сложными предложениями, насыщенной терминологией. Если он не понимал слово — должен был спросить или догадаться по контексту. Сюсюканье, упрощения были под запретом. И конечно, помимо прочего, Шерлок не стеснялся объяснять ребенку, как мыслит он сам. Свой вклад вносил и Майкрофт. И это работало. Гарольд не просто запоминал — он синтезировал, строил связи. Его детские «почему» давно сменились гипотезами: «Возможно, это связано с тем, что…». Шерлок иногда ловил себя на мысли, что разговаривает с Гарольдом как с… упрощенной, но функциональной версией себя самого. Гарольд учился, и его прогресс был феноменальным.

Иногда Холмс задавался вопросом, не слишком ли он давит. Но затем вспоминал скуку, тоску и интеллектуальный голод своего собственного детства, бесполезность обычных школ, где учителя пытались втиснуть его в узкие рамки, и не хотел, чтобы Гарольд прошел через это. Социализация? О, мальчику было с кем пообщаться: мамочка, отец, Майкрофт, знакомые, знакомые знакомых, учителя, воспитатели и даже клиенты Шерлока. Справедливости ради, год назад Холмс пошел на уступки своей семье и таки попробовал отвести Гарольда в начальную школу.* Успехом это начинание не увенчалось: сверстников (как, впрочем, и ребят постарше) младший Холмс на дух не переносил.

Гарольд не был обычным ребенком. Он был самым многообещающим начинанием в жизни Шерлока. И если все пойдет по плану, однажды он станет не просто сыном или наследником. Он станет равным. Человеком, с которым можно будет вести беседу, не чувствуя, что тратишь время на объяснение очевидного. Эта мысль грела Шерлока больше, чем любое родительское чувство, которое он, возможно, и не был способен испытывать в привычном понимании.

Машина остановилась. Они прибыли.

— Ну что, Джонс, — сказал Шерлок, выходя на улицу. — Давайте посмотрим, какую из версий моего… сына выберет наш мистер Эдванс. И постарайтесь не говорить первые пятнадцать минут. Ваше присутствие и так снизит наш общий IQ до опасно низкого уровня.

Этелни Джонс только заворчал в ответ, следуя за Холмсом к дверям аккуратного таунхауса.

Через пять минут после начала разговора Шерлок уже знал, что ограбление таки было, и мистер Эдванс лжет. К концу беседы стало понятно — почему. Еще час у Холмса ушел на то, чтобы окончательно прояснить все детали, а у инспектора Джонса — на то, чтобы получить все необходимые разрешения. К вечеру того же дня у полиции уже были на руках не только записи с внутренних камер видеонаблюдения, на которых