Красный священник - Е. Юань

„Розы Искупления“? Тот злой дух „Красного Ангела“ как-то обмолвился, что это глубоко законспирированная ложа, сколоченная кучкой оскверненных ангелов, но, судя по всему, дело обстоит иначе… Должно быть, те слова обронил не Медичи, а кто-то из двойки Сорен или Айнхорн, и Они де-факто ни сном ни духом не ведают о подлинной сути „Розы Искупления“…» — беззвучно проворчав эти догадки, Клейн вновь перевел взгляд на жителей Города Серебра, которые, словно безвольные марионетки, раз за разом повторяли цикл: подходили, садились, внимали и отступали.

— Еще когда факелы по периметру зала один за другим начали вспыхивать, Клейн, пустив в ход «Истинное Зрение», безошибочно выхватил аномалию.

Он воочию узрел, как фрески на стенах ожили. Стремительно разрастаясь, они намертво слились с залом, вдохнув тепло в остывшие за тысячелетия стол, кресла и каменные плиты. Этот морок заставил те самые фигуры, что некогда собирались здесь на тайные сходки, прорвать барьер времени и «воскреснуть» на своих законных местах, донеся слова из седой древности прямиком в наши дни.

И среди этих силуэтов Клейну встретилось немало до боли знакомых.

Первым делом его взор выхватил того самого Ангела Судьбы Уробороса.

Этот Король Ангелов, по сей день числящийся в рядах «Розы Искупления», казался самым «живым» и одухотворенным среди всех прочих призрачных фантомов.

Сплетя это с тем фактом, что сцена ушла в бесконечный цикл, Клейн вынес предварительный вердикт: тем, кто набросал эти фрески и оставил после себя этот след, был не кто иной, как «Пожиратель хвоста» Уроборос.

«В тех руинах храма обнаружились Его фрески, где-то в недрах руин битвы богов тоже всплыла Его живопись… И теперь во „Дворе Короля Гигантов“ — снова похожие росписи и до боли знакомая аура. Не будь это Его рук дело, я бы искренне удивился… И какая же муха укусила этого Короля Ангелов, раз Он так маниакально помешан на рисовании: куда ни плюнь, везде оставит свои художества…» — Клейн не удержался от едкой мысленной шпильки в адрес Уробороса.

Вторым его внимание привлек силуэт, восседающий бок о бок с Ангелом Судьбы Уроборосом. Молодой, поразительно красивый мужчина был закован в черные латы, словно щедро залитые свежей кровью, а его волосы полыхали неистовым, огненно-рыжим цветом.

Сыщик взял его на карандаш лишь потому, что ему уже доводилось пересекаться с ним во сне.

Ко всему прочему, «Он» развалился в кресле с самой вызывающей, отбитой наглухо вальяжностью: не только вальяжно откинулся на спинку, но и бесцеремонно закинул ноги прямо на темно-багровый стол, наплевав с высокой колокольни на присутствие мастодонтов равного калибра.

«Красный Ангел», Медичи!

«Так вот они какие — Короли Ангелов, затесавшиеся в эту тайную ложу? Кто же там еще…» — вихрь мыслей пронесся в голове Клейна. Юноша благоразумно решил первым делом вытащить бойцов Города Серебра из этого бесконечного, гибельного цикла судьбы.

В таких делах он уже успел собаку съесть.

«Хм, стержнем этого цикла выступает сам зал. Впрочем, стирать его в порошок совершенно ни к чему: достаточно лишь на краткий миг пробить брешь в круговороте рока, и сумерки снаружи хлынут внутрь, выжегши эту аномалию дотла… Эти лучи — плоть от плоти самого божественного царства, и по своему рангу они уж точно не уступают тем остаточным силам, что заложил сюда Уроборос…» — потратив пару секунд на оценку обстановки, Клейн молниеносно выстроил план.

Подкинув золотую монету для прорицания, он без промедлений протянул щупальца своей духовности к темно-красной звезде, символизирующей «Солнце».

Духовное тело Деррика Берга в тот же миг прорвало цикл судьбы, пробив в нем незримую брешь.

Оранжево-красные лучи сумерек, бушующие снаружи дворца, ревущим водопадом хлынули сквозь верхние окна, наглухо затопив весь зал.

Не дав малышу «Солнцу» и шанса осмыслить произошедшее, Клейн, до смерти боясь засветиться перед всевидящим оком «Истинного Творца», без малейших колебаний швырнул паренька обратно в реальный мир.

Вынырнув из транса, Деррик с изумлением обнаружил, что невесть когда успел опуститься за один из краев темно-багрового стола.

Паренек с легкой растерянностью вскинул голову. Его взор выхватил Вождя, старейшину Ловию, Хайма, Антилну и прочих соратников, на чьих лицах всё еще читалась явная, мутная пелена замешательства.

Воскресив в памяти недавнюю чертовщину, Деррик встрепенулся и, тщательно подбирая слова, проронил:

— Цикл судьбы…

— Истинно так, — Колин Илиад, которому уже доводилось барахтаться в подобных передрягах, едва заметно кивнул и поднялся на ноги.

Старец обвел округу тяжелым взглядом, и его взор намертво прикипел к самой ближней и монументальной фреске.

На полотне был запечатлен именно этот самый зал: те же каменные колонны с факелами, тот же темно-багровый стол, те же витиеватые кресла с высокими спинками и абсолютно идентичная расстановка утвари.

А в этих креслах восседали одиннадцать фигур: двое во главе стола, пятеро по левую руку и четверо по правую.

Следопыты Города Серебра синхронно проследили за взглядом Вождя, впитывая каждую деталь этой картины.

Пятерка силуэтов слева выстроилась в следующем порядке: утонченный мужчина с серебристыми волосами; вальяжно развалившийся рыжеволосый юноша; скрытый под капюшоном старец, от которого виднелись лишь морщины, борода да рот; источающий суровое величие мужчина средних лет в черных латах; и, наконец, ослепительно красивый юноша в белой мантии.

По правую же руку расположились: наглухо спеленатая бинтами мумия; облаченный в глухую черную мантию мужчина преклонных лет, чьи черты лица выдавали в нем уроженца Южного континента; закованный в серебряную броню с ног до головы исполин; и пышная, источающая непорочность и грацию дама.

Два почетных кресла во главе занимали обладатель густых черных кудрей с укрытым тенью взором и сокрытая в пелене тумана женщина.

В этот самый миг один из «Стражей» вскинул правую руку. Указав на того самого излучающего свет красавца в белой мантии, он произнес:

— Его силуэт соткан из сложнейшей вязи таинственных рун, и их суть гласит:

— «Белоснежный Ангел», Аусекус…

Страж не успел даже договорить, как из его глотки вырвался истошный вопль. Из самого нутра его плоти один за другим ударили фонтаны ревущего, золотистого пламени.

В мгновение ока он обратился в обугленную головешку, готовую рассыпаться в прах от легчайшего прикосновения. «Охотник на Демонов» Колин и «Пастырь» Ловия не успели даже пальцем пошевелить, чтобы вытащить бедолагу с того света.

— Даже не вздумайте вчитываться в эти символы, в них самих таится воистину сокрушительная мощь! — Колин поспешно бросил суровое, леденящее предостережение.

А вот Клейн, восседающий над серой мглой, был поглощен совершенно иной мыслью:

«„Белоснежный Ангел“ Аусекус… Неужто это истинное имя „Вечного Пылающего Солнца“?»

«Не