Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

Газеты по всему миру опубликовали фотографию Джиневры Уизли, появляющейся из-под обломков замка, грязная и залитая кровью. Резкий шрам на ее лице был первым, что отчетливо выделялось на фото. На ее лице застыла смесь усталости и холодного триумфа, когда она появилась, волоча за собой труп Волдеморта.

Нельзя было отрицать героизм Джинни, несмотря на появившиеся вопросы о том, где она пряталась в течение последних нескольких лет. Джинни была немногословна, рассказывая, что была изолирована из-за болезни, а затем успела скрыться. Она вернулась, когда поняла, что Фронт освобождения не собирался убивать Волдеморта. Она не хотела, чтобы с ней обращались как с героем; она только хотела, чтобы о ее семье и друзьях помнили.

Усилия по восстановлению постепенно перешли от призывов «двигаться дальше» к увековечиванию памяти павших: Сопротивления, членов Ордена, суррогатов. Джинни Уизли была непоколебима в своей солидарности с суррогатными матерями. Ее не волновало, насколько древними были волшебные семьи или их традиции. Идеалы чистокровных из волшебных семей, члены которых не побеспокоились выступить против зверств, совершенных на их глазах, позволили развязать войну. Они не заслуживали того, чтобы воспитывать еще одно поколение с той же идеологией, которая привела к Войне Волшебников.

Суды в предварительном порядке приняли решение предоставить опеку матерям, которые этого хотели. Титулы и поместья старых семейств были отобраны у отцов, а суррогатам был предоставлен контроль над поместьями до тех пор, пока их дети не достигнут совершеннолетия. Суррогатным матерям, которые не хотели опеки над детьми, была предоставлена «компенсация», а их детей поместили в приемные семьи или детский дом, созданный специально для того, чтобы они могли в конечном итоге занять место, подобающее своему происхождению.

Ходили разговоры о сносе Хогвартса и строительстве новой магической школы, но Джинни была категорически против. Хогвартс был первым домом Гарри Поттера и местом рождения Армии Дамблдора. Хогвартс должен быть восстановлен; в нем будут проводиться занятия, на которых расскажут о том, что произошло, чтобы зверства Войны Волшебников никогда не повторились и никогда не были забыты.

Когда возобновились слухи о проклятии, наложенном на должность преподавателя Защиты от темных искусств в Хогвартсе, Джинни объявила о своем намерении стать профессором.

***

На острове жизнь в отсутствие Джинни шла своим чередом. Джеймс и Аврора привязались друг к другу до такой степени, что Драко и Гермиона часто бросали обеспокоенные взгляды друг на друга, когда замечали это.

— Она не справится, — сказала Гермиона, наблюдая, как Аврора и Джеймс бродят по пляжу. Бродяга бегал туда-сюда по берегу, бешено лая на чаек. — Она такая собственница. Не знаю, стоит или нет начинать готовить ее к тому, что произойдёт.

Драко медленно кивнул. Его рука сжимала ладонь Гермионы, но глаза пристально следили за Авророй, когда та бежала по пляжу вслед за Джеймсом, волоча за собой длинный кусок водорослей.

Джинни вернулась до шестого дня рождения Джеймса. Воссоединение было радостным. Она привезла старые фотографии, на которых Гарри, Рон и Гермиона были запечатлены в школе.

Джеймс был вне себя от радости при виде матери, но Джинни не планировала оставаться надолго. Она собиралась забрать Джеймса обратно в Британию. Они планировали жить в восстановленной деревне Хогсмид и помогать с реконструкцией Хогвартса, который вновь откроет свои двери в следующем году.

— Поехали со мной, Гермиона, — предложила Джинни, пока Драко проверял защитные чары. — Ты должна вернуться. Все, что я говорю и делаю, — это все твои идеи. Я просто повторяю их из раза в раз. Все те способы, которыми ты хотела изменить волшебный мир. Ты могла бы встать во главе перемен, если бы вернулась. Люди должны знать, что ты — причина, по которой вообще стало возможным убить Волдеморта.

Грудь Гермионы сжалась, но она заставила себя тихо рассмеяться.

— Я думаю, что вы с Драко тоже имели к этому какое-то отношение. Как ты себе все представляешь? Возьму ли я Аврору с собой пытаться обелить имя Драко или просто навсегда оставлю их обоих позади?

Выражение лица Джинни стало напряженным, и она отвела взгляд.

— Ты не сможешь обелить его имя. Я знаю, ты считаешь его жертвой обстоятельств, но никто другой никогда не видел его таким, даже если ты объяснишь всем причины его поступков. Я работала с аврорами и юристами. Я видела записи. Гермиона, ты знаешь, скольких людей он убил? Списки его преступлений бесконечны…

— Я знаю, — оборвала ее Гермиона.

Джинни крепко скрестила руки на груди.

— Его имя вызывает страх, прямо как упоминание Волдеморта в те времена, когда мы были детьми. Люди шепчутся: «Верховный правитель», никто даже не называет его Малфоем. Его подпись стоит на всех протоколах массовых казней. Не похоже, чтобы Волдеморт что-то подписывал. Если судить по документам, складывается впечатление, что Малфой был единственным человеком, кто обладал властью в послевоенное время. Он был проинформирован обо всех происходивших процессах и принимал в них активное участие.

У Гермионы скрутило живот, но она сжала зубы.

— Трудно дестабилизировать режим, не будучи проинформированным, — сухо ответила она.

Джинни покорно вздохнула и снова отвернулась.

Гермиона посмотрела на нее краем глаза.

— Я не оставлю его, Джинни. Я никогда не планировала жизнь без Драко в том случае, если переживу войну. Наша вера друг в друга — это единственная причина, по которой мы выжили. Я слишком устала, чтобы пытаться восстановить волшебный мир, тем более пытаться сделать это, скрывая, как мне на самом деле удалось пережить войну.

Джинни взглянула на Гермиону, и ее губы дрогнули, словно девушка пыталась подобрать слова.

— Гермиона… — Она глубоко вздохнула и расправила плечи. — Гермиона, я знаю, что пообещала ничего не говорить, но я должна произнести это хотя бы раз, прежде чем оставлю тебя здесь. — Горло Джинни сжалось, когда она сглотнула. Ее шрам покраснел, резко выделяясь на лице, как всегда в моменты, когда она была расстроена. — Ты и Джеймс — вся семья, которая у меня осталась. Ты для меня важнее, чем кто-либо другой в мире. Я обязана тебе своей жизнью. Я люблю тебя так же, как и Гарри с Роном любили тебя, поэтому я должна сказать тебе это. Я знаю, ты любишь Драко. Я просто… не думаю, что ты осознаешь, насколько нечеловечески холоден он ко всем, кроме тебя и Авроры. Весь остальной мир