Абаддон, выйди вон! - Евгений Юллем

— Что было — то сплыло. При случае этому мудаку Локи счет предъявишь.

— Уж предъявлю, не сомневайся, — мрачно пообещал я. — Что и где ты предлагаешь?

— Когда я шаталась по округе в поисках… ну короче, в поисках…

— Чью бы душу сожрать? — ухмыльнулся я, заметив запинку. — Ладно.

— Нашла совершенно шикарное место.

— Дай угадаю. Кладбище?

— Да ну еще! Там вечно неупокоенных полно, копатели могил, некроманты… Самое ненадежное место. Разве только для оперативного обмена информацией, но это мы шпионам оставим, у нас свои дела.

— А где тогда?

— Заброшенное ранчо в десяти милях от «Санктума». Абсолютно чистое, аж противно. Никакой паранормальной активности, существ и полтера.

— И ни души? — прищурился я.

— Была парочка, — смутилась ламия. — Старые, еще с позапрошлого века. Прогорклые, потом отрыжка от них нездоровая.

— Да уж, — что-что, а ее отрыжка меня никоим образом не беспокоила. Пускай с Альфом из шоу в этом соревнуется. — А кроме дичи что-нибудь было?

— Не, — замотала она головой. — Ничего.

— Ты предлагаешь спрятать это в доме? Туда могут заявиться кладоискатели.

— Нет, конечно, — сказала она. — В поле. Оно не возделывалось уже черте-сколько и не будет. Самое путевое место, чтобы прикопать там тайник с артефактами. Вон, мимо скобяной лавки проезжать будем, там должны бочки быть.

— Тоже мысль, — кивнул я. — Можешь думать головой, если захочешь!

Обратный путь занял положенные сутки и прошел без происшествий. Ну вот совсем без происшествий, чесслово! Даже скучно. И звонков больше не было — видать, ужин гулям понравился. Хоть бы благодарственную записку прислали…

Спал я теперь в машине, а ламия в это время выполняла работу санитара леса. Шучу. Просто моталась по округе и жрала неприкаянные души, которые в большом количестве маялись на шоссе, недалеко от места гибели своих хозяев.

Бочку мы все-таки купили. Пока маленькую, на двадцать галлонов, отвратительно кислотного синего цвета и мэйдинчайновую. Когда я понюхал запах под крышкой, меня перекосогребило от концентрированной химической вони свежего пластика. После этого бочка в кузове ехала открытой — пусть лучше окружающую среду отравляет, чем свое будущее содержимое.

И, когда пошли знакомые места, я свернул туда, куда вел меня мой бесценный серокожий штурман.

— Все, приехали! — в конце концов сказала она. — Всю задницу отсидела и сиськи растрясла!

— Лифчик носи, — критически осмотрел я ее, особое внимание уделив растрясенным частям тела, рвущимся на свободу от возмущения.

— Только тронь — палец откушу! — пообещала ламия, заметив, что я прищурил один глаз, и, вытянув указательный палец, собрался дотронуться до…

Ну, в общем, ладно.

— Тогда давай собирать то, что мы не будем отдавать.

— Вот это давай, — одобрила она.

Да, наследство у экзорциста-расстриги было порядочное. Первое — действительно по профессии, еще до того, как Андрас в него вселился. Все эти наборы, книги, записи…

— Прямо-таки жалко оставлять такое! — ламия с грустным видом кошки, у которой отобрали корм, глядела на книги.

— Ну тут у него всякое. «Молот ведьм», «Теургия Гоетия», все арсы от «Лемегетона», «Книга черной магии и договоров»… В общем, всякий трэш, который есть в любой библиотеке уважающего себя бесогона. Я отсюда заныкаю только «Арс Ноторию» и «Большой ключ Соломона». Посмотри какая прелесть, аж семнадцатый век! — я покрутил тома в руках.

— Ага, — ламия оглядела россыпь книг. — Всю религиозную макулатуру тоже им отдадим. А вот дневнички — нет!

Она любовно огладила старые потертые амбарные книги в кожаных обложках. Я даже предполагать не стал, чья кожа на них пошла. Наклейки на них «ни одно животное не пострадало» я не увидел, но она могла оказаться пророческой. Ведьмы тоже, знаете ли, природу берегут, что твой «Гринпис».

— Так, переходим к вещам насущным, — я потянулся к огромному и тяжелому футляру черного дерева, от которого распространялась нехорошая такая аура.

Ой, ё! Чуть пуп не надорвал! Тут вся сотня фунтов, не меньше! Я раскрыл футляр…

— Я, конечно, подозревала, что все экзорцисты долбаные садисты-извращенцы, но… — сказала ламия.

— Ты клейма посмотри, — посоветовал я ей и взял в руки один из никелированных инструментов.

— Ох, ё! Наци?

— Они самые, — я посмотрел на выбитые клейма «военной приемки» и двойные сигруны. — Наш экзорцист пользовался инструментами с большой историей и с черной аурой.

— Да вижу я, — угрюмо сказала ламия. — Что с ним делать?

— Очистить не удастся. Пусть пока в тайнике полежит. Вдруг пригодится.

— Ну-ну…

— Предлагаешь сдать этот раритет в «Санктум», чтобы они его обменяли на что-нибудь ценное? Зато у нас будет лишний инфернальный источник на всякий случай.

— А, ладно. Давай, — махнула рукой ламия. — Если что, и загнать его можно за хорошую цену.

— Ладно, — я начал перекладывать артефакты бесогона. — Что скажешь?

— Дешевая поделка. В любой папистской лавке найти можно, — скривилась она. — Можем сдать для отчета.

— Договорились. Так и сделаем. А вот это что такое? — я вынул из кучи трофеев футляр из черного дерева в форме гроба.

— О, интересная штучка! Только слышала… Открывай давай!

Я с интересом откинул крышку.

— О, да! — теперь уже выдохнул я.

На темно-алом вельвете, напоминавшим по задумке мастера кровь, лежал короткий посеребренный револьвер, который прозвали «курносым». Весь испещренный очень искусной гравировкой с летучими мышами и драконами

Тут же в футляре лежали серебряная бутылочка с надписью «святая вода», шомпол-кол против вампиров и шесть патронов с серебряными пулями, расположенными в форме креста.

— Только не говори, что эта пушка была его оружием, — я взял в руку револьвер, любуясь мастерством гравера. — Скорее, это сувенир.

— Эта собачья писька? Была, — ухмыльнулась ламия. — Она не настолько простая, насколько выглядит. Присмотрись внимательнее.

Я повертел короткий «Кольт», который прозвали «курносым». Даже на срезе ствола, заходя на рамку был вырезан крест. В общем, идеальное оружие для стрельбы в упор серебряными пулями. А так я просто заметил пару несложных плетений, добавлявших меткость и урон.

Серебряные пули были стандартными литыми. Только на носике была пентаграмма в круге, чтобы еще и на демонов действовали.

— А почему «легендарный»? — спросил я.

— Он из него кучу вампиров и демонов положил, когда человеком был.

— Вот этим вот? — хмыкнул я, вынув патрон из гнезда. — Твари умирали от хохота?

— Ну не знаю, — повела она плечом. — Может, дополнительно зачаровывал, может еще чего. Многим хватило. И даже хорошо посеребренный, чтобы вампирские ручки не цапнули.

— Ладно, сувенирчик себе оставлю.

Я прикинул калибр. Нормально, тридцать восьмой, плетения для него я помню наизусть. Будет карманная базука или «второй шанс», как у всех копов. Я отложил ящичек с микрокольтом в кучу «берем с собой».

Ну а дальше дело пошло быстрее.

Все религиозное,