Лондон и Реформация. Жизнь английской столицы в эпоху Тюдоров (1485–1603) - Анна Юрьевна Серёгина

В феврале 1548 г. этот запрет был распространен на всю территорию Англии. Всем приходам было предписано приобрести, помимо Библии на английском языке, комментарии Эразма Роттердамского к Новому Завету, а также сборник проповедей — «Гомилии», в которых излагалось (в весьма умеренной форме) протестантское учение об оправдании верой. Написанные Кранмером проповеди были компромиссом, отчасти вызванным политическими обстоятельствами — нежеланием провоцировать волнения среди католического большинства, — а отчасти стремлением примирить различные течения протестантов и создать церковь, включающую все их течения.

К концу 1547 г. лорд-протектор нуждался в серьезных финансовых вливаниях для того, чтобы продолжать шотландскую кампанию. Повышать и без того высокие налоги правительство опасалось. В итоге решено было вернуться к мере, которую планировал еще Генрих VIII, а именно к конфискации имущества капелл и поминальных братств. Опись их имущества была уже составлена (1546 г.), что существенно облегчало действия властей. Тем не менее, провести законопроект через палаты парламента оказалось непростым делом. Палата общин отвергла первый его вариант; особенно возмущались представители городов, которые на протяжении столетий вкладывали средства в поминальные капеллы и братства и не желали просто так отдавать их королю. В итоге закон был принят только после того, как лорд-протектор от имени короля обещал платить пенсии священникам, лишавшимся средств к существованию, а также финансово обеспечить школы и благотворительные учреждения (госпитали и странноприимные дома), существовавшие за счет капелл и братств. Пенсии и в самом деле платили, однако, как и опасались многие, — в том числе архиепископ Кранмер — большая часть конфискованных средств пошла на войну, а не на социальные нужды.

Конфискация имущества братств и капелл вызвала гнев многих католиков, которые не без основания считали, что это имущество принадлежало именно им — наследникам первых жертвователей, городским и сельским общинам, — а уж никак не королю. Протестанты же приветствовали парламентский акт 1547 г., поскольку он нанес смертельный удар по католическому учению о чистилище и мессах за души умерших.

Лондонские братства и капеллы, а также коллегиальные церкви, принадлежавшие общинам каноников, которые обычно содержали школу или госпиталь, до Реформации были весьма многочисленными. Поэтому «жертв» статута 1547 г. оказалось много. Джон Стоу упоминает капеллу в церкви Олл Хэллоус Баркинг, неподалеку от Тауэра. Она была основана Ричардом I Львиное Сердце, а в XV веке граф Вустер и Эдуард IV создали там братство. В 1548 г. все имущество братства и его собственность были конфискованы правительством и проданы, а на месте зданий возник огород. Находившаяся у городской стены небольшая церковь Папи (от papa — так порой именовали священников), вмещавшая в себя братство Св. Милосердия и Св. Иоанна Евангелиста и странноприимный дом для старых и неимущих священнослужителей, была закрыта, а странноприимный дом превратился в частное владение. Во второй половине XVI века там жил государственный секретарь, сэр Фрэнсис Уолсингэм.

Неподалеку от Гилдхолла некогда находилась капелла Св. Марии Магдалины, принадлежавшая братству Св. Николая, объединявшему приходских клерков. Братство владело частью квартала, включая два постоялых двора — «Борцы» и «Ангел», — дом собраний братьев и дома, в которых размещали своих старых и неимущих членов. После конфискации странноприимные дома остались в собственности короны, а все остальное имущество было продано некоему сэру Роберту Честеру из Кембриджшира. Через несколько лет, в правление королевы Марии I, клерки выдвинули против Честера иск, требуя возвращения имущества. Однако, пока процесс тянулся, Честер разобрал дом собраний, продал камень, древесину и олово, так что судиться было уже не из-за чего.

Коллегиальная церковь Св. Мартина Великого (Сент-Мартин-ле-Гранд) была разобрана, а на ее месте построены таверна и дома, сдававшиеся в аренду иностранцам. Рядом с капеллой находилось здание библиотеки, в которой хранились книги, принадлежавшие как братству, так и Гилдхоллу. Некогда за ее строительство заплатил знаменитый купец Ричард Уиттингтон, четырежды избиравшийся мэром Лондона. Библиотека не пережила роспуска братства, поскольку привлекла внимание лорда-протектора. В 1548 г. из нее вывезли три воза книг, которые герцог Сомерсет взял «на время» и обещал вернуть. Больше этих книг никто не видел.

Амбиции герцога Сомерсета, с размахом строившего на Стрэнде дворец, подобавший его рангу правителя королевства, решили судьбу многих конфискованных владений. На строительство требовалось много камня, и его находили повсюду. Так, в 1549 г. был разобран клуатр собора Св. Павла, принадлежавший соборным каноникам. Вместе с клуатром погибли и его фрески, изображавшие избиение младенцев царем Иродом, а также библиотека и ряд капелл. Была взорвана и церковь приората рыцарей-иоаннитов в Клеркенуэлле. Камень пошел на строительство дворца.

Последствия первой, разрушительной стадии Реформации для английской культуры были катастрофическими. По сей день мы почти ничего не знаем об английском средневековом искусстве. На протяжении столетий главными заказчиками произведений искусства были монастыри. Вместе с ними в 1530–1540-х гг. погибли фрески, иконы и рельефы, сгорели сотни страниц иллюминированных рукописей.

Социальные последствия также оказались тяжелыми. Священники, некогда нанятые для служения поминальных месс, обычно помогали приходским священникам в их пастырских обязанностях. Они могли руководить хором или школой. Теперь же многие из них покинули приходы, ухудшив тем самым качество пастырской работы.

Кроме того, конфискованная правительством собственность ранее обеспечивала нужды городской общины — образование, медицинское обслуживание бедняков и общественное призрение. Теперь городам, в том числе и Лондону, пришлось вкладывать новые, и немалые, средства в воссоздание системы школ и госпиталей, причем это происходило в обстановке социальной и экономической нестабильности: высокой инфляции, роста налогов и обеднения сельского населения, наводнявшего улицы столицы толпами обездоленных. Городские гильдии вносили свой вклад. Так, галантерейщики взяли на себя содержание домов призрения, некогда основанных их знаменитым членом Ричардом Уиттингтоном — в частности, дома призрения на Патерностер-лейн, ранее принадлежавшего распущенной коллегиальной церкви Св. Духа и Св. Марии (при приходе Св. Михаила). Они же выкупили у короля бывший госпиталь Св. Томаса Акрского.

Городская община Лондона также внесла немалые средства. Власти пошли им навстречу: в 1552 г. Эдуард VI передал городу свой дворец Брайдуэлл, а также имущество, ранее принадлежавшее госпиталю Савой. На эти средства город должен был содержать сиротский приют в Грейфрайарс (бывшем францисканском монастыре), а также госпиталь Св. Томаса для больных и увечных в Саутуорке и госпиталь и исправительный дом Брайдуэлл для неимущих и нищих, отличавшихся дурным поведением.

В удаленных от центра приходах конфискация имущества капелл и братств встречала сопротивление местных жителей. Лондон был слишком близок к правительству (в географическом смысле), чтобы его обитатели могли проявлять недовольство безнаказанно. Кроме того, в столице уже с 1520-х гг. отмечался спад числа пожертвований братствам и капеллам. Теперь, когда эти формы обеспечения посмертной молитвы были поставлены вне закона, многие лондонцы завещали деньги бедным прихожанам, чтобы те молились