Лондон и Реформация. Жизнь английской столицы в эпоху Тюдоров (1485–1603) - Анна Юрьевна Серёгина

тех, кто перешел в английское подданство (хотя они также не обладали статусом, равным статусу рожденных в Англии). На протяжении первой половины XVI века иностранцы селились в окрестностях монастырей или церквей, изъятых из юрисдикции Сити и епископа Лондонского и обладавших правом убежища — в Саутуорке, вокруг госпиталя Св. Екатерины, в Восточном Смитфилде, около церкви Св. Мартина и за пределами городских стен.

Давно осевшие в Лондоне иностранцы так же, как и прочие жители столицы, были разделены в своем отношении к Реформации. Некоторые из них приняли новую религию, другие же оставались верными католичеству. Ситуация изменилась после 1547 г. После восшествия на престол молодого протестанта Эдуарда VI у архиепископа Кранмера были развязаны руки. Он стремился сделать Англию светочем и центром новой веры, примиряющим все разногласия реформаторов. Архиепископ состоял в переписке с ведущими континентальными богословами-протестантами и приглашал многих из них перебраться в Англию. Его приглашение приняли видные теологи-реформаторы Мартин Буцер и Петр Мартир Вермильи, активно участвовавшие в реформировании Англиканской церкви, в частности в выработке ее богослужебных книг и догматических положений.

За лидерами следовали богословы и проповедники второго плана, также надеявшиеся на покровительство английских властей. Кроме того, изменившаяся политическая обстановка на континенте делала Лондон убежищем для протестантов, спасавшихся от преследований на родине. В 1547 г. скончался король Франции Франциск I. Его преемник Генрих II немедленно начал кампанию по преследованию еретиков-протестантов и даже учредил «Огненную палату» — особый суд, рассматривавший обвинения в ереси. А император Карл V разгромил войска протестантов — Шмалькальденской лиги — в Германии и изгнал принцев-протестантов из Баварии. В результате в Лондон устремились беженцы — протестанты с территории Франции, Германии и Нидерландов. Кранмер принимал беженцев, считая своим долгом оказывать помощь единоверцам. В 1549 г. французские и голландские протестанты организовались в особые общины. В 1550 г. правительство позволило этим общинам сформировать две отдельные, «иностранные» церкви. Они отличались от Англиканской церкви своим устройством. Обе церкви придерживались учения Цвингли — то есть не признавали епископской власти. Пасторов (пресвитеров) в церквях выбирали из числа прихожан, а дела общины управлялись советом — консисторией под руководством выборных суперинтендантов. В задачи консисторий входило распространение Слова Божия, религиозное образование своих прихожан, а также контроль над тем, как они соблюдают заповеди в повседневной жизни, разрешение споров (в том числе имущественных) внутри общин и борьба с радикальными сектантами (например, анабаптистами). Возглавляли «иностранные» церкви назначенные в 1550 г. суперинтендантами польский богослов-протестант Иоанн Лаский и уроженец Гента Ян Утенхове.

Пасторами голландской общины были Мартин Микрон (из Гента) и Гуалтер Деленус (из Брабанта). Французской общиной управляли Франсуа Перюссель (из Орлеана) и Ришар Ванвилль (из Буржа). Изначально обеим общинам было выделено одно здание — церковь бывшего монастыря августинцев-еремитов. Позднее французской общине была отдана часовня бывшего госпиталя Св. Антония. Поскольку это здание стояло в руинах, обе общины сообща собрали средства для его ремонта. Голландская община осталась в церкви августинцев. Поскольку в 1550 г. в Нидерландах еще не существовало ни одной протестантской церкви, в которой богослужение велось бы на голландском языке, существующий до сих пор лондонский храм можно назвать старейшей в мире голландской церковью.

В правление Эдуарда VI воздействие «иностранных» церквей на дела английских протестантов было ограниченным, хотя уже и тогда для некоторых радикалов их пресвитерианское устройство, а также принятое у иностранцев реформированное богослужение, следовавшее учению Цвингли, а позднее — Жана Кальвина, — стало моделью для дальнейшего реформирования Англиканской церкви.

Число прихожан каждой церкви выросло с 700 до 1500 человек за три года (1500–1553), притом что всего в Лондоне проживало от 10 до 15 тысяч иностранцев. Большинство прихожан «иностранных» церквей состояло из иммигрантов, приехавших в Лондон после 1547 г. Они не были так же хорошо интегрированы в городскую общину, как другие иностранцы, давно осевшие в Англии, да, пожалуй, и не очень к этому стремились. Для них пребывание в Англии мыслилось временной мерой, способом переждать непогоду. Все «религиозные» мигранты стремились вернуться на родину и надеялись, что изменившиеся политические обстоятельства позволят им это сделать. Это обстоятельство также отчасти объясняет ограниченное взаимодействие между английскими и иностранными протестантами в годы правления Эдуарда VI.

Впрочем, наличие в Лондоне «иностранных» церквей изменило положение иностранцев и отчасти отношение к ним. Собиравшиеся для совместного богослужения общины стали «видимыми», заметными, тогда как раньше иностранцы были словно рассеяны по столице и ее многочисленным приходам. Теперь общины иностранцев привлекали больше внимания, которое далеко не всегда было благожелательным. Если правительство видело политические и экономические выгоды, связанные с присутствием в Лондоне эмигрантов, то власти Лондона и простые жители столицы не всегда с ним соглашались. Для них эмигранты всегда оставались конкурентами в торговле и ремесле. А для многих лондонцев (католиков и умеренных протестантов) присутствие в городе протестантских общин, не признававших над собой власти английской церкви, пятнало Лондон ересью. В 1551 г. жители Лондона подали мэру формальную жалобу на присутствие в городе «иностранных» церквей. Возник даже план напасть на церкви, разрушить их и разогнать эти общины. Ему не суждено было реализоваться, но враждебность горожан не сулила иностранцам легкой жизни.

Над другими протестантами тоже, впрочем, собирались тучи. Лондон был большим городом, и его жители имели возможность выбирать, каким религиозным взглядам отдать предпочтение. Многие выбрали католичество и придерживались его отнюдь не по инерции, а в силу убеждения. Другие же испытывали ненависть к протестантам, отобравшим у них привычную с детства традиционную религию и отнявшим вложенные в приходы средства. Они жаждали мести, и такая возможность вскоре им представилась.

Лондон при Марии I Тюдор (1553–1558) Реставрация католичества

Переход престола к старшей дочери Генриха VIII сопровождался серьезным политическим кризисом, как всегда, в первую очередь затронувшим столицу. Возглавленная герцогом Нортумберлендом группа придворных и членов Тайного совета — протестантов могла потерять слишком многое с приходом к власти католички Марии. Следовательно, нужно было найти иного претендента на престол. Эдуард VI был согласен с планами своих советников: будучи ревностным протестантом, он не желал перехода короны к сестрам — как это должно было случиться в соответствии с волей отца, выраженной в завещании и одобренной парламентом в 1544 г. Был спланирован государственный переворот: власть должна была перейти в обход дочерей Генриха VIII (отстраненных как незаконнорожденных — ведь браки старого короля с их матерями были аннулированы в 1533 и 1536 гг.) к внучке его младшей сестры Марии Тюдор — Джейн Грей. Джейн была протестанткой и замужем за протестантом — младшим сыном герцога Нортумберленда Гилфордом Дадли. Возводя Джейн на престол, правящая