Лондон и Реформация. Жизнь английской столицы в эпоху Тюдоров (1485–1603) - Анна Юрьевна Серёгина

группировка сохраняла тем самым свою власть. 21 июня Эдуард VI и Нортумберленд убедили членов Совета и судей подписать соответствующую прокламацию, и 21 июня 1553 г. решение короля было обнародовано. Знать вроде бы была на стороне Нортумберленда. Он контролировал Совет, армию и флот, а также правительство в Лондоне. Казалось, ничто не может помешать его невестке стать королевой Англии.

Однако католическое большинство населения страны решило иначе. Благодаря полученной от придворных информации Мария, находившаяся в своем доме в Хансдоне (Хартфордшир), была в курсе происходящего и строила собственные планы. 4 июля 1553 г. она получила сообщение о том, что ее брат находится при смерти. Мария немедленно направилась в восточные графства — Кембриджшир и Саффолк. Получив подтверждение известия о смерти Эдуарда VI (6 июля), она 8 июля отправила Тайному Совету в Лондон письмо с требованием провозгласить ее, законную наследницу, королевой Англии. Однако Тайный Совет 10 июля провозгласил королевой Джейн Грей и отверг притязания Марии. Ведь она была католичкой; в проповедях, произносившихся в лондонских церквях в начале июля, ее именовали угрозой для протестантской веры и предупреждали, что она может принести «возвращение королевства к рабскому подчинению римскому антихристу, ниспровержение проповедников истинной веры и древних законов, обычаев и вольностей страны». Таким образом, даже если бы лондонцы не поняли смысла действа, развернувшегося пред ними двумя годами ранее, 15 мая 1551 г. — когда Мария в сопровождении свиты из 130 человек въехала в столицу в ходе торжественной процессии, причем у всех членов свиты и самой принцессы в руках были запрещенные лондонским епископом четки, использовавшиеся при молитвах розария, — теперь Совет и проповедники разъяснили им, на какой стороне она находится. Для многих лондонцев этого оказалось достаточно, чтобы поддержать ее. Однако с публичными жестами они не спешили: столица хорошо охранялась, а правительство преследовало сторонников Марии. Когда Тайный Совет провозгласил королевой Джейн Грей, один лондонский слуга заявил о предпочтительных правах Марии Тюдор. Он был немедленно арестован и выставлен у позорного столба: его приколотили к нему за уши гвоздями. Поэтому лондонцы предпочитали выжидать.

Тем временем графства одно за другим высказывались в поддержку Марии. 12 июля она была провозглашена королевой в Саффолке. Затем его примеру последовали Бекингэмшир, Оксфордшир, Норхэмптоншир и северные графства. К Марии стекались знатные дворяне и джентльмены, а простые горожане открывали перед ней городские ворота.

Вооруженное столкновение казалось неизбежным. 13 июля Нортумберленд с небольшой, но хорошо вооруженной армией выступил из Лондона против Марии. Предполагалось, что по мере продвижения к нему будут присоединяться отряды сторонников. Однако этого не случилось. Так и не вступив в сражение, Нортумберленд отступил к Кембриджу (18 июля). В его отсутствие Тайный Совет переметнулся на сторону Марии, и уже 19 июля в Чипсайде Мария была провозглашена королевой. Лондон ликовал. После торжественного молебна в соборе Св. Павла на улицах столицы горожане устроили фейерверки, во всех приходах звонили колокола, и праздник продолжался всю ночь и на следующий день. Стоит отметить, что молебен в соборе звучал на латыни, являя тем самым знак возвращения к старым добрым временам. Герцог Нортумберленд был арестован и 25 июля препровожден в Тауэр. Когда его везли по улицам столицы, собравшаяся толпа называла человека, еще совсем недавно повелевавшего городом и всей страной, изменником и еретиком.

Сама королева Мария торжественно въехала в Лондон 3 августа 1553 г. через ворота Олдгейт. Там ее приветствовали лорд-мэр и олдермены. Оттуда Мария проследовала к Тауэру. Жители приветствовали ее криками «Иисус, спаси Ее Милость!», а в окнах были выставлены изображения Девы Марии и святых. При приближении кортежа к Тауэру начали палить пушки. У ворот крепости Марию приветствовали коленопреклоненные узники — герцог Норфолк, ее кузен Эдвард Кортни и епископ Стивен Гарднер, недавно освобожденные из-под стражи. Мария остановила процессию, спешилась, «подошла к ним и поцеловала каждого со словами: эти узники страдали и за меня». Норфолку был возвращен его титул, Кортни было дано право наследовать земли казненного в 1539 г. отца, а также титул графа Девона. Гарднер был вновь назначен епископом Винчестерским (вместо Джона Понета, вскоре бежавшего из страны) и лорд-канцлером. 5 августа Мария освободила из лондонской тюрьмы Маршалси бывшего епископа лондонского Эдмунда Боннера и восстановила его в сане. Сразу после освобождения (и на очень короткое время) Боннер стал героем лондонских улиц. Его приветствовали как человека, много претерпевшего за веру; когда он вышел из тюрьмы и направлялся домой «все люди, попадавшиеся ему по дороге, мужчины и женщины, приветствовали его, а женщины старались его поцеловать», в городе же опять звонили колокола.

До созыва нового парламента церковь в Англии официально оставалась протестантской. Впрочем, ни саму королеву, ни многих ее подданных это обстоятельство не смущало. 10 августа Мария и ее придворные дамы присутствовали на католической (а значит, официально незаконной) заупокойной службе по брату, Эдуарду VI. Новости распространились быстро, и уже на следующий день в церкви Св. Варфоломея в Смитфилде служили мессу, хотя не обошлось без стычек между прихожанами. 13 августа Мария разъяснила мэру и олдерменам, что не желает «принуждать совесть людей». Таким образом, протестантские службы могли соседствовать с католическими — до тех пор, пока не будет принято совместное решение страны и королевы — в парламенте. Тем временем королева поощряла англичан — и, прежде всего, лондонцев, следовать ее примеру. Она объявила об этом в прокламации от 18 августа, одновременно призвав жителей воздержаться от споров и конфликтов по поводу религии.

В тот же день в Вестминстер-Холле герцог Нортумберленд предстал перед судом, который возглавлял его давний враг — недавно освобожденный из тюрьмы герцог Норфолк. Нортумберленд был признан виновным в государственной измене (попытке переворота) и приговорен к смертной казни. Накануне его казни, 21 августа, в Тауэре, в церкви Св. Петра-в-оковах епископ Гарднер отслужил торжественную мессу, на которой присутствовали все заключенные, в том числе Нортумберленд и его сыновья. Все они приняли причастие, а после службы Нортумберленд объявил о своем возвращении в лоно истинной веры. На мессе присутствовали лорд-мэр и олдермены, так что слух об обращении герцога быстро разошелся по столице.

Знаки были безошибочными, и многие лондонские приходы быстро сориентировались в происходящем. Уже на следующий день после казни герцога Нортумберленда, 23 августа, в церкви Св. Николая Коул Эбби (на нынешней Виктория-стрит) по настоянию прихожан священник отслужил мессу. 27 августа за этим приходом последовал собор Св. Павла, где также началось восстановление большого алтаря. 28 августа в церкви Св. Елены (Сент-Хеленс, Бишопс-гейт) начали служить ежедневные заупокойные мессы по сэру Джону Харрингтону. Сохранившиеся счета прихода Св. Данстана «на западе»