Ставка на невинность. В руках Азара - Ольга Медная

Генерал наклонился ближе, голос стал тише, вкрадчивее:

— Вы умная женщина. Вы знаете, что он проиграет. И тогда вы окажетесь рядом с трупом. А я предлагаю вам жизнь. Защиту. Возможность начать заново.

Она подняла взгляд, чуть дрожащий, почти испуганный.

— Что вы хотите взамен?

— Информацию. Где его резервные счета. Где спрятаны документы. Где он планирует нанести ответный удар.

Мила усмехнулась — горько, безнадёжно.

— Вы думаете, он мне доверяет? Он не говорит мне ничего. Но… — она достала из сумки флешку, положила на стол. — Это записи с камер в порту. Там видно, кто из его людей ведёт двойную игру. Это ваше доказательство.

Сокольский взял флешку, повертел в пальцах.

— И что вы хотите?

— Чтобы вы забрали меня отсюда. Пока он не уничтожил меня вместе с собой.

Генерал улыбнулся. Широкая, хищная улыбка.

— Хорошо. Но сначала — один звонок. Пусть он услышит, как вы отказываетесь от него.

Пентхаус. В тот же момент

Азар сидел в кресле, глядя на экран ноутбука. Рядом — Седой, бойцы, мониторы, транслирующие всё, что происходило в кафе.

Когда Мила взяла трубку и произнесла: «Азар, я ухожу. Я больше не могу…», его пальцы сжались в кулаки.

— Готовьтесь, — бросил он, вставая. — Через пять минут мы входим.

Седой кивнул, передавая команду по рации.

— Хозяин, это опасно. Если она…

— Она не предаст, — перебил Азар, но в голосе не было уверенности. Только холодная, отчаянная решимость. — Если предаст — убей её первым.

Кафе. Пять минут спустя

Сокольский всё ещё держал флешку в руке, когда двери кафе с грохотом распахнулись. В помещение ворвались бойцы Азара, оружие наготове.

Генерал вскочил, но Мила уже стояла между ними, подняв руку:

— Стойте!

Азар вошёл последним. Медленно, с тем самым взглядом, от которого кровь стыла в жилах.

— Ну что, генерал, — его голос звучал почти ласково. — Понравилось играть в благородство?

Сокольский побледнел, но попытался сохранить лицо:

— Ты ничего не докажешь, Азар. Это она пришла ко мне. Это она принесла доказательства.

— Доказательства? — Азар рассмеялся. — Ты думаешь, эта флешка что‑то значит? Она пуста. А вот твои люди, которые сейчас сидят в подвалах с кляпами во рту, — они уже всё рассказали.

Генерал пошатнулся.

— Ты… ты не мог…

— Мог. Потому что ты не думал, что я позволю ей рисковать.

Мила шагнула к Азару, но он даже не посмотрел на неё. Всё его внимание было приковано к Сокольскому.

— Выбирай: либо ты подписываешь отказ от всех обвинений, либо завтра твоя семья узнает, что ты продался Тагиру.

Генерал сжал кулаки, но в глазах уже не было прежней уверенности.

— Ты не можешь…

— Могу. Потому что я — хозяин. А ты — крыса.

Машина. Вечер

Они ехали молча. Мила смотрела в окно, чувствуя, как дрожат пальцы. Азар сидел рядом, неподвижный, как статуя.

Наконец, она не выдержала:

— Ты злишься.

— Злюсь? — он повернулся к ней, и в его взгляде вспыхнуло что‑то дикое, неукротимое. — Я чуть не убил тебя. Потому что на секунду поверил, что ты ушла.

Она закрыла глаза.

— Я должна была сыграть. Иначе он не клюнул бы.

— Ты должна была спросить меня, — прорычал он, хватая её за подбородок. — Ты должна была дать мне шанс решить это по‑своему.

— Тогда мы бы проиграли.

Он замер, потом резко притянул её к себе, впиваясь в губы грубым, почти болезненным поцелуем.

— Никогда. Больше. Никогда не играй со мной в такие игры, — прошептал он, отстраняясь. — Иначе я сам тебя уничтожу.

Мила кивнула, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

— Поняла, хозяин.

Машина мчалась сквозь ночь, оставляя позади кафе, страх и ещё одну победу, выстраданную на грани безумия.

Глава 27

ПРИКАЗ

Дождь хлестал по стёклам пентхауса, размывая огни ночного города. В кабинете Азара горела лишь настольная лампа, отбрасывая резкие тени на его лицо. Он сидел в кресле, сжимая в пальцах бокал с виски, а перед ним на столе лежала чёрная бархатная коробочка.

Мила стояла у двери, не решаясь войти. Она знала: этот вечер изменит всё. Или уничтожит.

— Заходи, — голос Азара прозвучал как удар хлыста. — Хватит прятаться.

Она шагнула внутрь, чувствуя, как колотится сердце.

— Что это? — спросила, глядя на коробочку.

Азар медленно поднял глаза. В них — ни капли нежности, только холодная, железная решимость.

— Это не просьба, Мила. Это приказ. Ты станешь моей женой. Навсегда.

Тишина. Только стук дождя за окном, будто барабанная дробь перед казнью.

— Ты шутишь? — она попыталась рассмеяться, но звук вышел жалким. — После всего… ты хочешь свадьбу?

— Я хочу, чтобы ты перестала быть тенью. Хочу, чтобы все знали: ты — моя. Не игрушка, не наёмница, не «соучастница». Ты — жена. Хозяйка. Моя королева.

Он встал, подошёл вплотную. Его пальцы впились в её плечи.

— И это не обсуждается. Ты либо соглашаешься, либо…

— Либо? — она вскинула голову, встречая его взгляд. — Что тогда, Азар? Убьёшь меня?

Он рассмеялся — коротко, безрадостно.

— Нет. Я просто сломаю тебя. Так, чтобы даже мысль о побеге стала болью. Потому что ты уже не сможешь без меня. И я не смогу без тебя.

Мила закрыла глаза. Она знала: это не любовь. Это — одержимость. Но в этой одержимости было что‑то, от чего её кровь закипала.

— Почему сейчас? — прошептала она. — После всех предательств, после крови… почему именно сейчас?

— Потому что я устал делить тебя с призраками. С твоим отцом, с Сокольским, с самим чёртом. Ты — моя. И я хочу, чтобы это было официально. Чтобы ни один ублюдок не смел даже взглянуть на тебя без моего разрешения.

Он открыл коробочку. Внутри — кольцо. Белое золото, чёрный бриллиант, огранённый так, что грани напоминали острые лезвия.

— Надень.

— А если я откажусь?

Его пальцы сжались сильнее.

— Тогда я сам надену его на твой палец. И на цепь. Выбирай.

Спальня. Полночь

Он толкнул её на кровать, не снимая кольца с её руки. Его движения — резкие, почти жестокие — не были любовью. Это был захват. Утверждение власти.

— Скажи это,