Развод в 50. Начать сначала - Александра Багирова

— Что за треш? — на пороге возникает Леонид. Смотрит с пренебрежением на обстановку.

— Сын! — Тимур вздыхает. — Как видишь… это она все устроила.

Леня решительно приближается к Арине. Берет ее двумя пальцами за подбородок.

— Мне в глаза смотри, — говорит жестко, и при этом тихо.

— Лень… они… они все испортили… они меня били…

— Угомонилась. Заткнулась.

— Но…

— Арина, я второй раз предупреждать не буду.

Тимур замечает, что от слов сына в ее затуманенных глазах появляются проблески сознания.

— Я просто хотела отметить… — всхлипывает.

— Где ребенок, Арина?

— Гуляет, — вытирает нос рукавом.

— С кем гуляет?

— Я не знаю… я не помнююю… что ты пристал… — медленно от него пятится.

Падает на постель и заливается слезами.

— Она бесполезна, — изрекает Леонид.

— Это я и сам понял. Только вопрос остается, где ребенок!

— Найдем. Я тоже людей подключил, — уверенность сына придает сил и Тимуру.

Леня подходит к Арине. Дергает ее за волосы, заставляет посмотреть на себя.

— Ты еще за это ответишь. А сейчас, если я услышу писк из твоего поганого рта, ты очень сильно пожалеешь. Уяснила.

Она молчит.

Леня дергает ее сильнее.

— Уяснила?

— Дааа. Отстань! — отползает от него на другой конец кровати.

Кровать… некогда она была кроватью, с ортопедическим матрасом, дизайнерским бельем, сейчас же посредине огромное, уродливое пятно, белье разорвано, валяется какой-то мусор.

Тимур даже думать не хочет, кто и что делал тут. Надо будет ее выбросить. Все тут надо выкинуть. И все заново.

После увиденного, он не сможет ни к чему в этой квартире прикоснуться.

И наверняка, этот сброд еще многое утащил. Но об этом потом. Не это сейчас главное.

Они с Леонидом отправляются на балкон. Пока это единственное более-менее спокойное место в квартире.

— Говоришь, она Бульдозера подключила, — Леня водит пальцем по стеклу, словно пишет некое слово.

— Да, он хочет отозвать лицензии. И как ты понимаешь, может это сделать. Я вообще ума не приложу, как она смогла с ним договориться, чем взяла.

— Бульдозер хочет патенты. Другого объяснения не вижу. Кому наша старушка сдалась, — Леня криво ухмыляется. — Ну что, это даже интересно, потягаемся с ним.

— Ты знаешь как? Есть план?

— У меня всегда есть план, — взгляд полон самодовольства. — Мы докажем, что она бездарь и воровка. Что охмурила бедного профессора, обманом заставила переписать все на себя. Пап, не забывай, что многое сгорело, и нам это на руку. А у меня имеются свидетели и доказательства, что она просто присвоила чужие труды. При грамотном подходе, еще и посадить ее сможем. И Бульдозер об нас свои зубы сломает.

Глава 46

— Сажать точно не надо, — мотает головой Тимур. — Она нам не чужая. Она твоя мать. Просто надо ей объяснить доходчиво, что так с родными не поступают. А же не против ее содержать, помогать, не отказывался я от нее, — Тимур в сердцах пинает большой горшок с цветком. — Но она же как с цепи сорвалась. Еще этот Бульдозер… Лень, ты точно уверен, что получится его обойти? Он же не одного дела еще не проиграл. Ты знаешь, какая у него репутация? Меня его звонок вообще из колеи выбил, — Тимур жалуется сыну, выплескивает страхи, и его сразу же отпускает.

— Бульдозер просто хитрый барыга. Его способности явно переоценивают. Думаю, с ним можно договориться. Если он поймет, что бодаться с нами бесперспективно, то сам предложит переговоры, Леня задирает вверх голову, скалится. — А никчемность нашей мамаши он поймет быстро. И… — переводит на меня взгляд, — Не стоит ее жалеть. Она не заслуживает жалости. Она посмела пойти против нас и за это поплатится.

— А ты выяснил, где она? Что твои люди облажались? Она же у них была?

— Это не мои люди. Они работали на Шилова, я их через посредника подкупил. И сейчас с ними связи нет. Но да, ей удалось бежать. Не знаю, как, — закусывает нижнюю губу. — С Шиловым я говорил, он ни сном ни духом о ней. Естественно, не знает, что я его людей перекупил. Тут все чисто. Хотя гаденыш артачится, носом воротит, подписывать бумаги не хочет. Но он у меня доиграется. Если не хочет нормально, так я его нагну. Компромат имеется.

— Я тоже с Шиловым говорил, он мне сказал, что я виноват, что Арина это все учудила. Обвинил, типа я плохо следил.

— Тут я с ним соглашусь. Плохо ты за ней следил. Надо бабу на место ставить сразу. А ты мягкий, пап. Мать распустил, не мог сразу в стойло поставить, и указать старой кляче на ее миску. А Аринку тоже дрессировать не стал. Вот тебе и результат. Видел мою Маринку, — цокает языком. — Золотая жена, за мной и в огонь, и в воду, и от пули прикроет не задумываясь. А все правильное воспитание. А ты со своими бабами нянчишься, нежный сильно. А ласку бабе можно дать только в редких случая, когда она хорошо постаралась. Заслужить они должны любое снисхождение, тогда и ценить будут.

— Мы с твоей матерью многое прошли. Были такие периоды, когда жрать нечего было, и она рядом была. Так что тут другое. Лень, не надо так о ней. Я знаю, она подвела, но все же, если она раскается, я ее прощу. Потому что помню хорошее. А то, что у меня другая, так жизнь повернулась. Что уж тут. Света понять должна. И вот когда поймет, тогда и успокоится. И Бульдозера отзовет. Еще прощения попросит. С ней по-хорошему все же надо попробовать. Знать бы, где ее искать. Я бы с ней поговорил.

— Ты меня слышал только что? — Леня выгибает бровь. — Кому я про мягкость талдычу? Пап, никакой пощады. Мать провинилась и понесет заслуженное наказание. Пусть молит о пощаде, я ее послушаю, — закатывает глаза, словно представляет эту картину.

— Лень, ты слишком жесток к матери, — Тимур качает головой.

Не может он принять взгляды сына. Хоть и признает, что иногда строгость не помешает. Но Светлана, она всегда и все понимала. Поймет и в этот раз. Просто шок для нее сильный. Вот и чудит.

— Я жесток? — скалится. — После всего, что она годами творила? Это я еще очень снисходителен. Поверь. И заметь, большая часть наших проблем — это ее рук дело. А ты продолжаешь искать ей оправдания. Стыдно должно быть, пап.

— Извините, что прерываю, — на балкон просовывается голова моего безопасника.