Его маленькая Кнопка - Мотя Губина

— Бабуля, это Юля, — представляет меня Егор, кивая в мою сторону.

— Ага, та самая «Кнопочка», — строго протягивает бабушка, но в уголках её губ дёргается улыбка. — Садись, девочка. Расскажи, как ты этого сорванца терпишь?

— Бабуль, ну! — Егор фыркает, усаживаясь рядом со мной.

— Терплю, — отвечаю я, пытаясь не засмеяться. — Иногда мы даже не спорим.

Бабушка — Антонина Игоревна — всю жизнь работала учительницей начальных классов и только год назад вышла на заслуженную пенсию. Пока Ольга Сергеевна разливает чай, а Егор накладывает на тарелки куски яблочного пирога с корицей и дымящиеся блины, она принимается вспоминать истории из своей педагогической практики.

— А знаете, что Сидоренко однажды сделал? — Антонина Игоревна прищуривается, будто оценивает мою реакцию. — Засунул мне в сумку живого голубя! Думал, напугает.

— Зачем? — удивляюсь я, откусывая блин с вареньем.

— А чтобы я не ставила двойки! — бабушка громко смеётся. — Голубь-то вылетел прямо на уроке, все девчонки визжали. А Сидоренко потом сам его ловил. С тех пор он у меня сочинения на «пять» писал — боялся, что я его папке расскажу об этой выходке.

Егор фыркает, а Ольга Сергеевна качает головой.

— Мама, ты до сих пор эти истории помнишь…

— А как же! — бабушка строго поднимает палец. — Учитель должен быть готов ко всему. Вот и Юля, наверное, знает — в школе и не такое бывает.

Я киваю, ловя взгляд Егора. Он сидит, облокотившись на стол, и смотрит на меня так, будто очень рад видеть здесь. И это… смущает…

В этой кухне, среди смеха и запаха корицы, я вдруг понимаю: здесь всё иначе, чем у меня дома, хотя и там мне хорошо, но… Женщины семьи Грушевых другие… Тёплые. Никаких разговоров о баллах, экзаменах или «правильном будущем». Только тёплые взгляды, шутки, безусловная поддержка сына и тарелка с добавкой, которую Ольга Сергеевна подсовывает мне, не спрашивая.

— Знаешь, Юля, — вдруг говорит бабушка, пристально глядя на меня через очки, — наш Егорка раньше редко друзей домой приводил. Ты ему явно небезразлична.

— Бабуль! — Егор краснеет, как помидор, а я едва не давлюсь чаем.

— Ну что, правда же? — Ольга Сергеевна подмигивает мне. — А у нас много вопросов. Надо же нам возможную будущую невестку проверить!

— Ма-а-ам! — стонет Егор, но я неожиданно для себя смеюсь от такой непосредственности.

— Проверяйте, — шутливо парирую им. — Только я на экономиста не собираюсь, предупреждаю. Так что вряд ли меня можно рассматривать как выгодную партию.

— И правильно! — Антонина Игоревна хлопает ладонью по столу. — Живи так, чтобы душа пела. А то этот… — она машет рукой, — папаша его…

Наступает неловкая пауза. Ольга Сергеевна тупит взгляд, а Егор резко встаёт, чтобы собрать пустые тарелки. Я смущённо поджимаю губы, словно возвращаясь с небес на землю. Туда, где мы совсем недавно видели Ивана Сергеевича. Деспотичного и неприятного. Но здесь, в этой квартире, его словно и не существует…

— Пойдёмте в гостиную, — вдруг предлагает Ольга Сергеевна, улыбаясь и своей непосредственностью стирая напряжение, — я так никогда не умела. — Покажу фотографии Егорки в детстве. Он в садике голубей кормил — прямо как Сидоренко!

Все облегчённо смеются, и я с удовольствием встаю.

Позже, когда Егор выходит меня проводить, он берёт мою руку и тихо говорит:

— Спасибо, что пришла. Я… рад, что ты была у меня дома.

— Даже если бабушка уже свадьбу планирует? — шучу я, но сердце бешено стучит.

— Особенно поэтому, — он улыбается, и в его глазах мелькает что-то серьёзное. — Ты теперь часть этого безумия.

Я смеюсь, но внутри что-то щемит от тепла. Кажется, я обретаю не просто друга, а ещё одну семью — ту, где можно быть собой. Мы идём в сторону моего дома, держась за руки и чувствуя бесконечное счастье.

Глава 33

Тени в парке

Мы сворачиваем в парк, через который нужно пройти по краю, чтобы выйти к моему дому. Ночной воздух обжигает щёки холодом — здесь будто холоднее. Егор идёт рядом, крепко держа меня за руку. Между нами висит молчание, густое, как туман, но не неловкое — скорее, будто мы оба боимся его разорвать. Фонари мигают жёлтыми глазами, отбрасывая наши тени на асфальт, то длинные, то короткие.

— Тебе… точно понравилось? — наконец, спрашивает он, не глядя на меня.

— Да, — отвечаю я честно. — Очень. Твоя мама — очень добрая, а бабушка — теплая. У меня уже давно бабушки нет, так что мне очень не хватает такого безоговорочного тепла, как может только она дать.

Егор кивает, и в его глазах мелькает что-то неуловимое: облегчение, радость, тревога.

— Я очень рад, боялся, что ты испугаешься.

— Я, вправду, испугалась — все-таки, это очень неловко, но они такие замечательные, что долго бояться просто невозможно.

Он останавливается и поворачивается ко мне. Несколько секунд тишины, а потом выдыхает, словно бросаясь в ледяную воду.

— Знаешь, они правы. Я… давно никого не водил домой, не знакомил с семьёй. Только когда жил в старом районе, до переезда.

— А что случилось? — спрашиваю, хотя уже догадываюсь.

Он вздыхает, снова зашагав вперёд, и я спешу за ним, боясь хоть на секунду отпустить его ладонь.

— Потом ушёл отец. И я… как-то замкнулся. Не то, чтобы стал отшельником, — он горько усмехается, — со всеми лажу, шучу. Но близко… Никого не подпускал.

Я хочу спросить: «А я?» — но слова застревают в горле. Вместо этого просто перехватываю его за локоть, становясь ближе. И он не отстраняется.

Тут мы сворачиваем на одну из дорожек, где нет фонарей. Я не люблю эту часть парка: тёмную, пустынную, с дорожками, засыпанными опавшими листьями.

Какое-то время идём в тишине, но потом я буквально чувствую, как напрягаются плечи Егора, который крепко держит мою руку. А потом слышу голоса, хриплый смех, мат, лязг банки об асфальт. Из больших кустов буквально вываливается группа парней: взрослых, с сигаретами в зубах и стеклянными взглядами. Один из них, в рваной куртке, тут же замечает нас.

— О, куда это малыши прутся посреди ночи? — протягивает он, и запах перегара бьёт в нос.

Я вжимаюсь в Егора, хватая его за край толстовки. Он слегка прикрывает меня собой, продолжая идти вперёд, будто не замечая их.

— Эй, ты! Глухой? — другой, повыше, шагает наперерез. — С нами пойдёте, а? Малявка твоя симпатичная…

— Проходите мимо, — спокойно говорит Егор, но в его голосе звенит сталь.

— Ой, какой серьёзный! — смеётся третий, хватая его за плечо.

Всё происходит за секунду. Егор резко разворачивается, перехватывает руку парня и одним мощным