Его маленькая Кнопка - Мотя Губина

Он справится — такой, как Егор, — справится…

Сидим, пока солнце не начинает клониться к крышам. Его рука всё так же сжимает мою, а вдали грохочут грузовики, словно мир идёт своим чередом, не замечая, что где-то на краю трибуны рушится чья-то вселенная.

Глава 36

Тени надежды

Егор провожает меня до дома, крепко держа за руку. Его пальцы то сжимаются, то ослабевают, будто он мысленно возвращается к тем минутам на стадионе. Я молчу, прижимаюсь к его плечу, пытаясь согреть холод, который пробирается сквозь куртку.

Тут из-за поворота резко в нашу сторону выруливает тень брата.

— Где ты была? — спрашивает Серёжа резко, но в глазах вижу облегчение. — Родители звонят уже час. Телефон не берёшь!

Сунув руку в карман, нащупываю холодный экран. Батарея давно села.

— Прости… Забыла зарядить, — бормочу, опуская голову.

Серёжа замечает Егора. Его взгляд скользит по нашим сплетённым пальцам, потом останавливается на синяке под глазом парня.

— Что случилось? — спрашивает он тише, уже без упрёка.

Егор уже хочет отшутиться, но я не выдерживаю:

— Сереж, ты только родителям не говори! На нас вчера напали… В парке. Трое, пьяных! Егор защищал меня. А теперь его могут отстранить от соревнований, потому что… потому что один из тех парней — сын замминистра. И говорят, что раз Егор профессионально занимается самбо, то это он виноват! Они всё перевернули! Там даже камер не было в парке!

Серёжа хмурится, проводя рукой по щетине.

— Замминистра… Замминистра… Это какого?

Егор называет фамилию, и брат поднимает брови.

— Самбо у тебя какая подготовка? — внезапно обращается он к Егору. — Разряд есть?

— КМС, — Егор пожимает плечами. — Но в этом году почти не тренировался — баскетболом занят.

— Кандидат в мастера… — Серёжа кивает оценивающе. — А на соревнованиях по баскетболу будут представители Федерации?

— Да, — Егор, наконец, поднимает взгляд. — Но если меня отстранят…

— Не отстранят, — брат прерывает его, доставая из кармана блокнот с обгрызенной ручкой. — Юль, давай домой. Мать в истерике. А ты, — он тычет ручкой в Егора, — завтра в девять у кафе «Гранит». Без опозданий. Школу пропустишь — ничего страшного.

Я вцепляюсь в рукав Егора, чувствуя, как под ногтями застревает ткань. Не сейчас. Не хочу отпускать.

— Сестрёнка, — брат мягко берёт меня за локоть, — я же не зря криминальные репортажи делал. Всё обдумаем.

Егор кивает, осторожно высвобождая пальцы из моих.

— Увидимся завтра, Кнопка, спасибо, — говорит он, коротко улыбнувшись и поворачиваясь к тёмной улице.

Мы идём с Серёжей молча, пока он не нарушает тишину:

— Ты веришь, что он справится с давлением?

— Должен, — выдыхаю я. — Он… сильный.

— Сильный? — перебивает Серёжа, ухмыляясь. — Вижу. Но даже сильным нужна помощь.

Останавливаюсь, вцепляясь в его рукав.

— Ты правда сможешь что-то сделать?

Он пожимает плечами, но в глазах уже горит исследовательский интерес.

— Есть знакомые в полиции. И камеры в парке — не факт, что их нет. А ещё я знаю пару журналистов, которые обожают скандалы с чиновниками.

Сердце замирает от внезапной надежды.

— Значит, шанс есть?

— Шанс есть всегда, — брат ерошит волосы у меня на затылке, — Особенно, если замминистра не хочет, чтобы все узнали, как его сынок хулиганит по ночам. А если этот рыцарь в сияющих доспехах тебя защитил, придётся и мне вступить в бой. Завтра начнём копать. Это и меня касается — зря ты сразу не сказала. Я бы им оставшиеся кости доломал.

Отмахиваюсь от его угроз, но в сердце появляется робкая надежда.

Дома мама встречает упрёками, папа хмурится, но я уже не слышу их. В голове крутится одно: завтра. Завтра всё начнётся. Завтра Сережа начнет копать.

— Спасибо, — шепчу, когда брат уже уходит к себе.

— Не благодари раньше времени, — ухмыляется он. — Я вам должен, не забыли? Думаешь, не знаю, кто нас с Катей помирил? Не знаю, как всё повернётся, но обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы твой Егор ещё сыграл в свой баскетбол, а эти уроды получили по заслугам.

Дверь закрывается. А я сижу на подоконнике и прижимаюсь лбом к холодному стеклу окна. Где-то там, в ночи, Егор уже пришёл домой, где за него переживают мама и бабушка. А завтра… Завтра мы начнём бой. Даже если тени кажутся густыми — где-то за ними уже мерцает свет.

Глава 37

Лихорадка

Просыпаюсь от того, что веки будто прилипли к глазам. Пытаюсь их открыть — режет, словно в них насыпали осколки стекла. Голова гудит, пульсируя в такт дыханию. Переворачиваюсь на бок, и комната начинает медленно вращаться.

— Надо в школу… — бормочу, цепляясь за край кровати. Ноги подкашиваются, едва касаются пола.

Дверь скрипит. В комнату заходит мама с чашкой чая. Пар поднимается над краем, растворяясь в воздухе.

— Юля? — её голос звучит приглушённо, словно сквозь вату. — Ты почему ещё не одета?

— Всё в порядке… — пытаюсь встать, но тело валится обратно на подушку. Рука соскальзывает с одеяла, свисает с кровати.

Мама бросается ко мне, прикладывает ладонь ко лбу. Её пальцы холодные, как лёд.

— Ты вся горишь! — кричит она, и я морщусь от боли в висках. — Миш, неси градусник!

Слышу тяжёлые шаги отца по коридору.

— Надо в школу… — упрямо шевелю губами, но папа уже наклоняется надо мной, аккуратно приподнимая, чтобы мама могла поставить градусник.

— Тридцать девять и два! — констатирует он, пока мама роется в своей профессиональной аптечке. — Ты с ума сошла? Какая тебе школа, Юлька⁈

— Егор… — выдыхаю, но слово тонет в приступе кашля. Горло будто обожжено.

Мама суетливо ставит мне укол, папа звонит знакомому врачу. Забавно, что медсестра так остро воспринимает болезнь дочери. Но я — не её пациенты на обходе. Для неё это другое.

Я же сжимаю телефон под одеялом. Экран слепит, но пальцы дрожат, набирая номер Егора. Гудки. Гудки. Молчание.

— Серёжа… — шепчу, тыкая в контакт брата. Трубка замолкает после первого же гудка.

— Юля, пей! — мама подносит к губам стакан. Вода смешивается со вкусом какой-то медицинской гадости и слёз.

— Где Серёжа? — хриплю, отталкивая её руку. Капли жидкости проливаются на одеяло.

— Не знаю! — мама поправляет подушку. — Лежи, пока не стало хуже! Я не пойду сегодня на работу, останусь с тобой. Не переживай, уж кто-кто, а твой брат найдётся.

Тело проваливается в матрас, но мысли мечутся, как пойманные мухи. Сейчас решают его судьбу. А я здесь…

Пытаюсь снова набрать Егора. Палец скользит по экрану, нажимая не те кнопки. Гудки. Гудки. Молчание.

— Возьми трубку… — шепчу в никуда,