Забытые дети Гитлера. Шокирующая правдивая история о плане «Лебенсборн» - Тим Тейт

себе, что, поскольку многие из не связанных родственными узами Матко в Германии, к которым я неожиданно обратилась, взяли на себя труд ответить, хотя и не могли мне помочь, эта женщина, которая носит мое имя и живет в том месте, откуда, как я выяснила, я родом, будет тронута моей просьбой о помощи.

Оснабрюк, Германия

16 февраля 2003 г.

Дорогая госпожа Матко,

Я пишу вам сегодня по очень личному вопросу и надеюсь, что вы сумеете мне помочь. Проблема в том, что я не говорю по-словенски и сомневаюсь, что вы говорите по-немецки. Но я надеюсь, что кто-нибудь переведет вам мое письмо.

Я уже несколько лет занимаюсь поисками своих настоящих родителей, и в ходе этого расследования обнаружила массу странностей. Они меня тревожат, но я знаю, что должна продолжать.

Мои приемные родители забрали меня из дома матери и ребенка «Зонненвизе». Там мне выдали два документа о прививках, в которых я записана как Эрика Матко, родившаяся в местечке Санкт-Зауэрбрунн. Других документов, касающихся моего детства, у меня нет. Я не знаю, при каких обстоятельствах я попала в тот дом. Приемные родители не поделились со мной никакой информацией.

Десять лет назад я даже не знала, что я – дитя «Лебенсборна». Красный Крест не обнаружил никаких сведений о моей личности. Я обратилась к доктору Георгу Лилиенталю, исследователю «Лебенсборна» и автору книги на эту тему.

Он натолкнул меня на мысль, что, возможно, я родом из Югославии и меня похитили вместе с группой других детей.

Теперь, в ходе моего расследования, я вышла на вас. Я спрашиваю не из праздного любопытства, а просто хочу знать, как возникла эта двойная идентичность. Вы когда-нибудь жили в домах «Лебенсборна» или вам посчастливилось провести всю жизнь в Рогашке-Слатине?

Я была бы бесконечно признательна, если бы вы ответили на несколько вопросов о своем детстве.

С наилучшими пожеланиями,

Ингрид фон Эльхафен

Больше я ничего не могла ни сказать, ни сделать. Я отправила письмо в надежде, что что-то в нем тронет эту другую Эрику Матко.

* * *

Тем временем Йозеф добился успеха. Он связался с Марией Матко, и у них состоялся приятный и полезный разговор по телефону с помощью переводчика, поскольку он не говорил по-словенски, а она не понимала по-немецки. Мария была моего возраста и всю жизнь провела в Рогашке-Слатине.

Она поведала Йозефу, что является родоначальницей большой семьи Матко, которая когда-то участвовала в антинацистском партизанском движении. Подробности она помнила смутно, но сказала, что одного члена семьи казнили нацисты и что когда-то давно она слышала историю о том, что в начале 1940-х были похищены трое детей. Это было похоже на ту историю семьи Матко, которую я искала. Еще более многообещающей стала новость о том, что она очень хорошо знала ту таинственную Эрику.

Но вот что действительно ошеломило меня, так это то, что господин Фокс убедил Марию, что она должна встретиться со мной и привести с собой Эрику. Я занервничала: мне отчаянно хотелось поехать, но перспектива приводила меня в ужас. Вдруг это «не те» Матко, и поездка окажется пустой тратой времени? Я знала, что буду чувствовать себя опустошенной. И даже если эти люди и впрямь мои родственники, это не гарантировало, что встреча пройдет гладко. Вдруг они будут настроены враждебно или, что еще хуже, обидятся на меня?

«Отцеискатель» и слышать ничего не хотел. Он настаивал и давил, пока я не согласилась. Его план предусматривал перелет сначала в Мюнхен, затем в Любляну, столицу Словении. Там я должна была взять такси, которое доставило бы меня за восемьдесят километров до Целе, крупнейшего города этого региона.

Для поездки имелась и еще одна причина: каждую осень в Целе собиралась горстка людей, переживших нацистскую программу похищений и депортации. Йозеф договорился о том, чтобы я с ними встретилась, а на следующий день я должна была отправиться в Рогашку-Слатину и поболтать с Марией в кафе. Ехать одной мне не пришлось: он попросил своего друга, владеющего словенским языком, сопровождать меня в качестве переводчика.

На тот момент я почти ничего не знала о Словении и ее истории. Я даже не знала, как возникла эта страна после распада Югославии. По мере приближения моего отъезда я начала восполнять пробелы в знаниях, надеясь получить хоть какое-то представление о том, как сложилась бы моя жизнь, если бы меня не отобрали для участия в программе «Лебенсборн».

Югославия одной из первых свергла немецких завоевателей. Партизаны под предводительством Иосипа Тито стали самой сокрушительной силой антинацистского Сопротивления в оккупированной Европе; к середине 1943 года их активность выросла от проведения спорадических партизанских рейдов до нанесения крупных военных поражений и тяжелых потерь, которые гитлеровская армия вряд ли могла пережить без последствий. К началу 1944 года им удалось вытеснить вермахт из сербских областей, а год спустя были изгнаны все немецкие войска.

Они добились этого, обладая лишь ограниченной поддержкой Советского Союза, и, хотя послевоенный режим Тито был откровенно коммунистическим – однопартийным государством с минимальной терпимостью к инакомыслию или демократии, – в течение следующих двадцати пяти лет страна была самым независимым из всех сателлитов Советского Союза за железным занавесом. В 1948 году она начала дистанцироваться от Москвы, решив создать свой собственный социализм. Югославия не стеснялась критиковать в равной мере Кремль и Запад и была одним из основателей Движения неприсоединения, группы государств, которые демонстративно отказывались принимать чью-либо сторону в холодной войне.

Однако внутри страны возрастала напряженность. Новое государство возникло из шести отдельных и часто враждовавших между собой республик: Сербии, Хорватии, Боснии и Герцеговины, Македонии, Черногории и Словении. У каждой из них была своя этническая, религиозная и политическая история, а объединяла их вдохновляющая фигура Иосипа Тито. Его смерть в 1980 году ускорила распад страны.

Сербы всегда были самой многочисленной этнической группой в Югославии, а до Второй мировой войны являлись доминирующей силой в Королевстве Югославия. После ухода Тито сербский лидер коммунистов Слободан Милошевич стремился восстановить это историческое превосходство. Другие республики, особенно Словения и Хорватия, осудили захват власти, но не сумели его остановить.

Промышленная забастовка этнических албанских шахтеров в Косово в 1989 году стала искрой, распалившей тлеющую напряженность. Словения и Хорватия поддержали албанских шахтеров, и забастовки переросли в массовые демонстрации с требованием создать Республику Косово. Руководство Сербии это возмутило, они начали применять полицейскую силу против шахтеров, а затем для восстановления порядка направили туда федеральную армию.

В январе 1990 года был созван внеочередной съезд Лиги коммунистов Югославии. Поскольку страна была однопартийной, этот съезд фактически являлся правящим органом для всей Федеративной Республики. Встреча переросла в