Забытые дети Гитлера. Шокирующая правдивая история о плане «Лебенсборн» - Тим Тейт

Был разработан обширный план похищения расово ценных детей-иностранцев. Этот план преследовал двойную цель – ослабить вражеские народы и увеличить численность населения Германии. Он также использовался как метод возмездия и запугивания в оккупированных странах. В годы войны множество чешских, польских, югославских и норвежских детей были отобраны у своих родителей или опекунов и разбиты по категориям в соответствии с их расовой ценностью.

Я отметила указанные в обвинениях страны: поскольку документы, которые я нашла в бумагах Гизелы, указывали на то, что меня привезли в рейх для германизации, существовала вероятность, что я родом из Чехословакии, Польши, Югославии или даже Норвегии; хотя насчет последней я почему-то сомневалась. Возможно, в остальных бумагах из судебной папки с материалами «Дела 8» нашлись бы более важные улики.

Прежде чем я успела до них добраться, мое внимание привлек список имен обвиняемых. На скамье подсудимых в Нюрнберге оказались четверо высших руководителей «Лебенсборна», трое мужчин и одна женщина. Их роли и звания были четко прописаны.

МАКС ЗОЛЬМАН – штандартенфюрер (полковник) СС; начальник «Лебенсборна».

ГРЕГОР ЭБНЕР – оберфюрер (старший полковник) СС. Начальник главного санитарного управления «Лебенсборна».

ИНГЕ ФИРМЕЦ – заместитель начальника главного управления «А» «Лебенсборна».

Увидев четвертое имя, я замерла.

ГЮНТЕР ТЕШ – штурмбанфюрер (майор) СС; начальник главного юридического управления «Лебенсборна».

Это имя я знала. Штурмбанфюрер Теш подписал договор, на основании которого меня передали Герману и Гизеле. Человека, который организовал мою передачу на воспитание, в Нюрнберге обвинили в преступлениях против человечности.

Я снова повернулась к устрашающе огромной коробке с бумагами. Судебный процесс длился пятьдесят семь дней, были изучены почти 2000 вещественных доказательств и заслушаны показания 116 свидетелей обвинения или защиты, а печатный отчет составил 4780 страниц. Невероятно! Я уже сомневалась, что мне хватит трех дней, которые я планировала провести в Нюрнберге.

Главный обвинитель, американский военный юрист по имени Телфорд Тейлор, начал с изложения предыстории предъявленных обвинений. Как я узнала в Хадамаре, программа похищения и германизации «Лебенсборна» с самого начала являлась неотъемлемой частью плана нацистов по искоренению тех, кого они считали низшими расами.

После того как Третий рейх развязал агрессивные войны, стало возможным применить эти пагубные принципы на практике. К середине 1940 года был реализован вполне определенный план. Об этом свидетельствует составленный Гиммлером сверхсекретный документ, озаглавленный «Размышления об обращении с представителями других рас на Востоке».

Я никогда не слышала об этом документе, но, как продолжал рассказывать суду бригадный генерал Тейлор, он был настолько секретным, что Гиммлер дал указание не копировать и не показывать его никому, кроме узкого ближайшего круга Гитлера и самых высокопоставленных партийных лидеров. Процитировав раздел, в котором рейхсфюрер выразил надежду на то, что «такое понятие, как евреи, будет полностью уничтожено», Тейлор зачитал в протоколе судебного процесса раздел плана Гиммлера по похищению тех, кого считали чистокровными арийскими детьми.

Родителям таких детей хорошей крови будет предложено отдать своего ребенка. Тогда они, вероятно, больше не будут производить детей. Следовательно, исчезнет опасность того, что народ Востока, эти «недочеловеки», получит класс лидеров, который, поскольку он будет равен нам, будет представлять для нас опасность…

Если мы признаем такого ребенка нашей крови, родители будут уведомлены о том, что ребенка отправили в школу в Германии и что он навсегда останется в Германии.

Польша стала первой страной, захваченной нацистами. Она стала испытательным полигоном для похищений в рамках программы «Лебенсборн». Суду было предъявлено письмо от 18 июня 1941 года, в котором Гиммлер изложил свои инструкции.

По моему мнению, было бы целесообразно, если бы маленькие дети из польских семей, демонстрирующие выдающиеся расовые характеристики, были взяты нами на воспитание в специальные детские учреждения и детские дома, которые не должны быть слишком большими.

Через полгода должно быть получено генеалогическое древо и документы о происхождении тех детей, которые окажутся приемлемыми. А еще через год следует рассмотреть возможность передачи таких детей в качестве приемных в бездетные, расово ценные семьи.

Полгода спустя он издал новый указ, в котором подробно описал, как похищения должны осуществляться на практике и как зерна потенциальных расово ценных детей следует отделять от плевел их родителей, многие из которых, как он признавал, были активными противниками нацистской оккупации.

Лица, которым предъявлены серьезные политические обвинения, не будут включены в акцию по переселению (эвфемизм рейхсфюрера для обозначения массового похищения детей). Их имена также должны быть переданы высшими руководителями СС и полиции в компетентное Главное управление государственной полиции для передачи в концентрационный лагерь… В таких случаях детей следует разлучить с их родителями…

Высшему руководству СС и полиции следует обратить особое внимание на то, чтобы германизация детей не пострадала в результате пагубного влияния родителей.

Если будет установлено, что такое пагубное влияние существует, и если его невозможно устранить с помощью принудительных мер со стороны государственной полиции, то для детей должны быть найдены помещения в семьях, безупречных с политической и идеологической точек зрения. Такие семьи должны быть готовы взять детей под опеку, без оговорок и из любви к хорошей крови, присутствующей в этих детях, и обращаться с ними как со своими родными детьми.

Также в протокол судебного процесса были включены директивы Гиммлера о судьбе отдельных польских семей, которые не соответствовали нацистским стандартам расовой ценности:

Брунгильда Мушински должна быть взята под защиту[25]. Двое ее детей, четырех и семи лет, должны быть стерилизованы и отданы на воспитание приемным родителям.

Ингеборг фон Авенариус также должна быть взята под защиту. Ее дети после стерилизации тоже должны быть переданы приемным родителям.

Суду была представлена стенограмма речи Гиммлера, произнесенной в октябре 1943 года, в которой он оправдывал эти ужасающие приказы:

Я считаю, что, имея дело с представителями другой страны, особенно славянской национальности, мы не должны судить о них с нашей, немецкой точки зрения, и не должны наделять их достойными немецкими мыслями и логическими выводами, на которые они не способны, но мы должны принимать их такими, какие они есть.

Очевидно, что в таком смешении народов всегда найдутся какие-то расово достойные персоны. Поэтому я считаю, что наш долг – забрать их детей к себе, вырвать их из привычного окружения, при необходимости похитив их. Мы либо отвоевываем любую хорошую кровь, которую сможем использовать для себя, и даем ей место в нашем народе, либо уничтожаем эту кровь.

Таким образом, дети Польши – по крайней мере светловолосые, голубоглазые,