Забытые дети Гитлера. Шокирующая правдивая история о плане «Лебенсборн» - Тим Тейт

Норвегия была самой северной страной, оккупированной гитлеровской армией. Вермахт вторгся в Норвегию в апреле 1940 года; с тех пор и до конца войны Норвегией управляло коллаборационистское правительство, которое с энтузиазмом выполняло приказы нацистов.

В течение многих лет Гиммлер считал местное население, в основном светловолосое и голубоглазое, чистокровными арийцами. Он и его чиновники активно поощряли связи военнослужащих СС или вермахта с норвежскими женщинами, создав сеть норвежских домов «Лебенсборн». Рождавшиеся в них младенцы затем отправлялись в рейх и передавались подходящим парам либо для усыновления, либо на воспитание.

Это сотрудничество было долгим и имело горькие последствия. Если по всей Германии сотрудники «Лебенсборна» в отчаянии сжигали все бумаги, в Норвегии СС так и не удалось уничтожить свои архивы. В результате после войны тысячи младенцев из «Лебенсборна» и их матерей были опознаны и столкнулись с яростью соотечественников. Женщины и их дети подвергались преследованиям со стороны соседей и одноклассников. Полиция арестовала от 3000 до 5000 женщин, которые спали с немецкими солдатами, и отправила в лагеря для интернированных. Глава крупнейшей в Норвегии психиатрической больницы публично заявил, что женщины, которые спали с немцами, «умственно неполноценные» и что 80% детей, появившихся в результате такой связи, – умственно отсталые.

Ханнес выяснил, что он был одним из этих детей. Он начал искать информацию о своем происхождении и обнаружил, что его настоящее имя Отто Аккерманн и что он родился в сентябре 1942 года в доме матери и ребенка в окрестностях Осло. Оттуда его, как посылку, отправили через всю Германию сначала в дом «Лебенсборн» в Клостерхайде, под Берлином, а затем в Корен-Залис – дом, в котором выросла я.

В конце концов, после того как его перевезли в дом матери и ребенка на территории нынешней Польши, он был передан своим приемным родителям в Баварию. Ему потребовалось много лет, чтобы отследить этот длинный и сложный путь.

Наконец ему удалось узнать имя своей биологической матери, но к тому времени она уже умерла. Его отец, солдат вермахта, был убит в последние месяцы войны, его приемные родители тоже скончались.

Во многих отношениях Ханнес был типичным представителем нашего поколения немцев. По иронии судьбы, поскольку по рождению он немцем не был. В то время он работал чиновником в местной администрации и верил, что все нужно делать по правилам. Он сообщил федеральному правительству свое настоящее имя и то, что по происхождению он норвежец, и попросил заменить его удостоверение личности, чтобы оно соответствовало действительности. На его беду, правительство объявило его лицом без гражданства, а по закону лицам без гражданства запрещено занимать какие-либо государственные должности. Прошло два долгих и трудных года, прежде чем ему предложили немецкое гражданство. Но даже тогда, чтобы его получить, ему пришлось отказаться от своего настоящего имени.

Слушать историю Ханнеса было больно. Многое в ней напоминало мою жизнь – дом в Корен-Залисе, проблема признания лица без гражданства, – но его опыт оказался намного горше. Я даже почувствовала себя в некотором роде счастливчиком и была благодарна судьбе за то, что так мало знаю о своем происхождении.

Но этот вопрос продолжал довлеть надо мной. Я многое узнала о программе «Лебенсборн» и о жизни в домах матери и ребенка, но я не знала, какую роль эта история сыграла в моей судьбе. Документы, которые я нашла в комнате Гизелы, свидетельствовали о том, что меня взяли на воспитание в рамках так называемой германизации. Ни в рассказе Рутхильды, ни в рассказе Ханнеса не содержалось ничего, что могло бы пролить свет на это загадочное слово.

Следом выступил другой член группы, и я начала осознавать весь ужас страшного эксперимента Гиммлера и как я стала его частью.

Фолькер Хайнеке был на шесть месяцев старше меня. Это был крупный, хорошо одетый мужчина, сколотивший небольшое состояние в качестве судового брокера в Гамбурге и Лондоне. Финансово обеспеченный, он большую часть жизни провел в муках от осознания того, что младенцем жил в одном из домов «Лебенсборна», а в 1943 году, когда ему еще не исполнилось трех лет, его отдали на усыновление.

Мое первое воспоминание: я в комнате с тридцатью другими детьми. Я помню, как вошли эти люди, а нас выстроили в ряд, как собак, которым выбирают новый дом. Эти люди должны были стать моими родителями. Они уехали, а через день вернулись. Моя «мать», очевидно, хотела девочку, а мой «отец» – мальчика, который в будущем мог бы заняться семейным бизнесом. Я положил голову ему на колено, и это решило мою судьбу: я стал их сыном.

Новая семья Фолькера была финансово обеспеченной и имела хорошие связи. Адальберт и Минна Хайнеке являлись фанатичными нацистами и владели успешной гамбургской судоходной компанией. Адальберт был глухим, и, согласно строгим правилам «Лебенсборна», ему не должны были позволить брать на воспитание – а уж тем более усыновлять – одного из драгоценных детей.

Но также Адальберт был личным другом Генриха Гиммлера: и рейхсфюрер, и Мартин Борман (личный секретарь Гитлера и один из самых влиятельных людей нацистского режима) были вхожи в их дом.

Как и многие другие немцы, Хайнеке держали кур. Поскольку Гиммлер когда-то был фермером и твердо верил в применение принципов птицеводства к человеческому роду, было вполне естественно, что они с Адальбертом сошлись на теме сельского хозяйства. Когда они закончили разговор, Гиммлер согласился дать официальное согласие на усыновление Фолькера.

Фолькер вспоминал счастливое детство, когда он ни в чем не нуждался. Даже когда союзники перешли в наступление на Германию, когда он наблюдал, как бомбардировщики королевских ВВС пробиваются сквозь зенитный огонь и прожекторы, чтобы совершить налет на вражескую территорию, в его памяти осталось ощущение того, что война – это нечто захватывающее.

Один из местных ребятишек, с которыми я играл, сказал: «Ты же знаешь, что ты приемыш? Они не твои настоящие мама и папа». Но тогда я не понимал, что это значит.

Родители никогда не говорили с Фолькером о том, откуда он родом и как его усыновили. После того как его отец вышел на пенсию, он возглавил семейный судоходный бизнес и построил успешную карьеру.

В 1975 году, после смерти родителей, он нашел среди отцовских бумаг серию официальных документов, которых никогда раньше не видел. В них значилось, что он родился в Одерберге в Верхней Силезии: эта территория была присоединена к гитлеровскому рейху, но после войны была возвращена возрожденной Польше. В документах также указывалось (как оказалось, это не