Как все успевать за 24 часа - Арнольд Беннет

ваши друзья эту личность знают, давно уже ее оценили и сделали о ней определенные выводы, не потрудившись сказать вам об этом ни слова, и что эта личность – вы сами? Представьте, что вы войдете в гостиную, где вы же сами пьете чай. Узнаете ли вы себя по характеру? Думаю, что нет. Вы, вероятно, как любой человек, кого беспокоят другие, скажете себе: «Кто этот тип? Странный какой-то. Надеюсь, не окажется занудой». И ваше первое впечатление будет слегка враждебным. Да даже когда вы неожиданно натыкаетесь на свое отражение в зеркале – в той самой одежде, которую сами же надевали несколькими часами ранее и которую прекрасно знаете, – вы почти всегда оказываетесь в шоке от осознания, что вы – это вы. И периодически, когда вы подходите к зеркалу ранним утром, чтобы поправить прическу, разве вам не кажется, что вы смотрите на незнакомца, и разве этот незнакомец не вызывает у вас любопытство? И если уж такое происходит с четкими внешними деталями: формой, цветами и движениями, – почему подобное не может случиться с более туманным и сложным понятием ментальной и моральной индивидуальности?

Человек честно старается произвести хорошее впечатление. Каков же результат? Теперь его друзья, каждый про себя, просто определяют его как человека, который старается произвести хорошее впечатление. Если многое зависит от результата единственного разговора или пары коротких встреч, человек вполне может навязать впечатление, которое ему хотелось бы оставить у собеседника. Однако если у собеседника в распоряжении имеется больше времени, человек может с тем же успехом сесть и сунуть руки в карманы – ничто из того, что он сделает, не повлияет на впечатление, которое он в итоге о себе оставит. Настоящее впечатление оставляется неосознанно, а не сознательно. Более того, у другого человека формируется оно тоже бессознательно. Это отчасти зависит от обоих. И это обязательное, давно определенное условие. Никто не обманывает и не обманывается до конца. Приведу неоднозначный пример: мать и ее сын. Кто-то может услышать, что, мол, сын обманывает свою мать. Нет! Он жесток, нерадив, заносчив, и она прекрасно об этом знает. Он ее не обманывает, и она не обманывает себя. Я зачастую думал: если бы сын имел возможность заглянуть в сердце матери, какое бы это было для него открытие! «Что?! – вскричал бы он. – Это холодное, бесстрастное суждение, это четкое понимание моих недостатков, память обо всех моих мелких промашках, несправедливостях, черствости, проявленной давным-давно, – все это хранится в душе моей матери?!» Да, друг мой, так оно и есть. Единственная разница между вашей матерью и другим человеком в том, что она воспринимает и любит вас таким, какой вы есть. Она не слепа, даже не думайте об этом.

Удивительно, как люди разбираются не просто в характерах, а в том, что я называю, фундаментальным характером. Самый хитрый человек не может долго скрывать свою суть от самого простодушного. И люди к тому же очень строгие судьи. Подумайте о своих лучших друзьях, разве вы не замечаете их недостатки? Напротив, возможно, вы уделяете им слишком много внимания. Когда вы вспоминаете приятелей, вы ведь видите отнюдь не идеальных созданий. Когда вы с ними встречаетесь и разговариваете, вы постоянно подмечаете какие-то их минусы, если, конечно, вы не школьница, фонтанирующая энтузиазмом.

Когда вы судите друга, хорошо помнить, что он в это же время с той же беспристрастностью судит вас. Вообще неплохо держать в голове, что вы идете по жизни под внимательным взглядом множества знакомых, у которых нет о вас заблуждений и чье мнение о вас можно назвать жестким и даже жестоким. А самое главное – стоит ясно понимать, что черты, которые больше всего раздражают ваших друзей, вы за собой даже не замечаете. Обычно проходят годы, прежде чем человек начинает хотя бы смутно подозревать, как он выглядел в глазах друзей. В сорок человек оглядывается на десять лет назад и грустно, но не без ироничной улыбки отмечает: «Каким же я, похоже, был резким. Представляю, как я их доводил. А ведь я и понятия не имел. Мои намерения всегда были самыми лучшими. Я просто не понимал». Человек вспоминает какой-нибудь особенно нелестный поступок и испытывает желание пнуть самого себя. Да, все это очень хорошо, и прозрение, которое настигает человека с возрастом, приносит все большее удовлетворение. Однако вам сейчас сорок. Что вы скажете, когда вам будет пятьдесят? Подобные размышления приводят к смирению и нежеланию, которое невозможно переоценить, наступать другим на пятки.

Совсем недавно я использовал термин «фундаментальный характер». Это переделка формулировки Стивенсона «фундаментальная порядочность». Это финальный тест, которому мы подвергаем своих друзей. «В конце концов, он был порядочным парнем» – мы должны думать и говорить так о каждом нашем друге. Доброта не основное из человеческих качеств, и она не всегда благотворно влияет на мировой прогресс, однако для дружбы это самое главное. Это одно из качеств, без которых нельзя обойтись. Мы с облегчением возвращаемся к нему после более блистательных характеристик. И это качество отлично сочетается с широким взглядом на жизнь, ведь ограниченные люди никогда им не обладают. Возможно, вы захотите поспорить со мной в этом вопросе. Подумайте как следует, я лично настаиваю на том, что прав.

Мы можем простить отсутствие любого качества, кроме доброты. Когда человеку ее недостает, мы его обвиняем и не прощаем. Это, конечно же, скандальное поведение. Ведь человек рождается таким, какой он есть. Добавить сердцу доброты так же просто, как добавить росту половину ярда. Этот подвиг никогда еще не совершался и не совершится. И при этом мы виним тех, кому не хватает доброты. Что за невероятная, невыносимая, отвратительная наглость?! Как будто мы считаем, что доброту можно купить в магазине. Вы скажете на это, что доброту можно «культивировать». Что ж, не хочется даже пытаться вступать с вами в спор, но культивировать ее можно только в ботаническом смысле. Невозможно выращивать фиалки на крапиве. Один философ призывал с радостью выносить дураков. Хотя гораздо полезнее был бы призыв с радостью выносить недоброжелателей… Впрочем, чувствую, что в припадке рассеянности я поднялся на кафедру и взял на себя роль проповедника. Спускаюсь.

III. Расставание с прошлым

Одним темным утром мы проснулись и нам внезапно пришло в голову – или, во всяком случае тем из нас, кто до сих пор сохранил наивность, – что у нас есть повод для радости, для веселой и энергичной бодрости. А потом мы вспомнили, что наступил Новый год и настало время выполнять данные