Под знаком Меркурия. Декоративная скульптура архитектурных сооружений Петербурга XVIII-начала XX века - Наталья Николаевна Мутья

об определенном снижении ее художественного уровня. Но нельзя отказать фигуративной декоративной пластике периода эклектики в художественном своеобразии. Происходит мучительный поиск новых форм и приемов выражения новых идей.

Отметим, что фигуративный характер в основном присущ статуарной декоративной пластике архитектурных сооружений.

Как отмечалось выше, рельефные композиции, имеющие сюжетный характер и более присущие фасадам зданий классицизма, становятся все менее популярными в период эклектики, уступая место декоративным композициям. В них первоочередное место занимает уже не сам бог Меркурий, а его атрибуты.

Интересные рельефные композиции, располагающиеся на плоскости фасадной стены, где можно увидеть фигуру Меркурия или его атрибуты единичны (дом Фитингофа; дом Тутолмина).

Изображения атрибутов бога можно встретить и в рельефных композициях на фронтонах зданий эклектики. Но и здесь они украшают сооружения частного (доходный дом (Караванная ул., 16 – Итальянская, 14, 1875–1878, перестройка, арх. М. И. Белов), дом Утина на Конногвардейском бульваре, доходный дом Общества страхования от огня на Невском проспекте), а не общегосударственного характера.

В период эклектики чаще встречаются рельефные изображения отдельных атрибутов бога Меркурия. И здесь происходит поиск новых форм.

Наиболее активно трансформируется кадуцей. Изменяется сам рисунок кадуцея – увеличивается количество витков в переплетении змеиных тел, обвивающих жезл, – вместо классических двух колец можно видеть пять-шесть и более (доходный дом М. С. Тедески, доходный дом Назарова, (Итальянская ул., 31, 1875–1876, арх. А. С. Эрбер, ск. Д. И. Иенсен)). В результате теряется строгое символическое значение противоборства добра и зла. Переплетение тел змей становится просто удачным пластическим рисунком. Заметим, что подобные тенденции проявлялись еще в первой половине XIX века. Близкие по рисунку изображения кадуцея встречаются и в рисунке чугунной фигурной решетки Юсуповского сада. Авторы проекта решетки – инженер-полковник В. Ф. Трофимович и инженер-поручик Кольман (решетка установлена вдоль Садовой улицы в 1837 году). Подобная решетка с аналогичным изображением кадуцеев установлена и вдоль улицы Декабристов (Офицерской улицы) по сторонам от Чайного домика Юсуповского дворца, который, в свою очередь, выходит главным фасадом на Мойку.

Порой кадуцей усложняется – жезл Меркурия увенчивается крылатой шапочкой бога (доходный дом Общества страхования от огня, Невский пр., 5, 1884–1885, арх. А. Р. Гешвенд), порой упрощается – из композиции знака исчезает стержень и остаются только переплетающиеся тела змей (гостиница «Европейская», доходный дом на набережной Екатерининского канала (наб. кан. Грибоедова, 15 – Малая Конюшенная ул., 10, 1875, арх. П. Ю. Сюзор), доходный дом, построенный по проекту архитектора А. Л. Гольма (пер. Ульяны Громовой, 6, 1879–1880)).

Появляется и мотив, объединяющий изображение головы Меркурия и кадуцея (Азовский коммерческий банк, доходный дом П. Л. Фокина (наб. р. Фонтанки, 5 – пл. Белинского, 2 – Караванная ул., 2. Перестройка. 1898–1900. арх. Л. Н. Бенуа (М. Ф. Еремеев?)). Он будет популярен и в более позднее время, к примеру, в эпоху модерна и неоклассицизма (доходный дом (Кирочная ул., 27, арх. А. С. Хренов. Перестройка. 1898), доходный дом (Кирочная ул., 22, арх. И. А. Претро ? 1910, арх. В. В. Шауб ? 1911), доходный дом А. П. Романова (ул. Восстания, 23 – Солдатский пер., 1. 1902. арх. Б. Я. Зонн)).

Меркурию и его атрибутам в декоре зданий эклектики чаще всего сопутствуют такие изобразительные формы, которые символизируют собой достаток. А именно – рога изобилия (доходный дом купца Утина); букрании (дом Тутолмина); колесо Фортуны (Азовский коммерческий банк), грифоны (здание фирмы «Штоль и Шмидт»; здание страхового общества «Россия» (Большая Морская ул., 37. 1898–1899, арх. Л. Н. Бенуа, З. Я. Леви)) и т. д.

Иногда атрибуты бога можно обнаружить в композиционной связи с якорем, веслом и другими предметами мореходного дела. Якорь в подобных рельефных композициях означает не только морскую победу (доходный дом Фитингофа), но и развитие банковского дела и морской торговли – перемещение капитала морем (Азовский коммерческий банк), остановку на отдых во время морских путешествий (гостиница «Европейская») и тихую гавань домашнего уюта (доходный дом на Владимирском проспекте).

Заметим, что соединение кадуцея с другими изобразительными формами характерно было не только для российского, но и для европейского искусства. Кадуцей, соединенный с весами, украшает Tribunal de Commerce в Париже (1863, арх. B. N. Bally). А кадуцей, «взаимодействующий» не только с весами, но еще и увенчанный ростром, помещен на Hotel de Ville в Париже (арх. T. Ballu и E. Deperthes, ск. Legrain), символизируя коммерцию.

Кадуцей иногда включают в геральдические композиции, украшающие фасады домов имперской столицы. Следует отметить, что геральдическая скульптура архитектурных сооружений Петербурга одна из самых разнообразных.

Конечно же, наиболее значим был герб государства. Изображения этого герба обычно помещали на здания государственного характера (к примеру, на фронтон здания управления телеграфа (Почтамтская ул., 17, 1860–1862, арх. А. И. Кракау)).

Далее по значимости шел герб царского дома – семьи Романовых.117 Этот герб мог помещаться как на фасадах общественных построек, так и на дворцах членов царской семьи; как на культовых, так и на театральных зданиях. Он был выполнен и в различных видах пластики – в виде уплощенной скульптуры, близкой к горельефу – на здании Мариинского театра, в виде круглой скульптуры – в оформлении фасада дворца вел. кн. Владимира Александровича (Дворцовая наб., 26, 1867–1872, арх. А. И. Резанов), в виде рельефа на культовом здании более позднего времени – на царском входе собора Федоровской иконы Божьей матери в Царском селе (1910–1912, арх. В. А. Покровский).

На зданиях городских учреждений помещали герб города (здание Первого общества взаимного кредита).

Не забывала о своих гербах и родовая знать. По-прежнему было популярно в среде аристократии помещать фамильные гербы на фасады своих особняков (герб графа Шереметьева на флигеле дома на Фонтанке. 1867, арх. Н. Л. Бенуа, ск. Д. И. Иенсен).

Появляются на зданиях и гербы общественных организаций. Так, фасад особняка В. А. Шретера (наб. р. Мойки, 114 – ул. Писарева, 2. 1890–1891) украсил герб Российского общества архитекторов (циркуль с наугольником).

Но во второй половине XIX века в экономической, политической и культурной сферах жизни общества выдвигаются купцы, промышленники, банкиры. И здания, построенные по их заказу, стали украшаться гербовыми композициями, подобными тем, которые декорировали дома знати. Это могли быть изображения узаконенных гербов и «сочиненных». Естественно, как отмечалось выше, что многие из них содержали изображение бога торговли Меркурия или его жезла – кадуцея.

Так, на фасаде особняка Г. П. Елисеева (Биржевая линия, 12, 1884, арх. А. К. Бруни) «появится» гербовая композиция, в картуш которой вплетены буквы вензеля первого заказчика постройки – Е.П.Г., а венчает картуш маска Меркурия. Возможно, что появление такого скульптурного украшения связано с пожалованием личного дворянства купцу.

Кадуцей украшает и геральдические щиты, поддерживаемые грифонами, помещенные на фасад доходного дома купца А. М. Тупикова (Литейный пр., 21 –