Вопиющая ложь - Глен Чарльз Кук

Моя извращенная, склонная подглядывать сторона, была заворожена происходящим ужасом.

Редкая ночь проводимая Бахом в Сумраке обходилась без присутствия бедной провинциальной красавицы, которая не могла и пары слов сказать на телекурре, становясь жертвой безумной прихоти Властелина.

Вот в этого человека была влюблена моя пленница.

Я не эксперт и не исследователь человеческого разума, нормального или ненормального, но уверен, что эта часть правления Властелина имела мало общего с сексуальными удовольствиями. Возможно, я ошибаюсь, но подозреваю, что это скорее было наказание окружающего мира за его отношение к юному Баху Перекусу. И, вероятно, плата за несправедливость в отношении участи его матери, хотя про это он вряд ли мог что-то знать.

Мои способности исследовать прошлое были значительно сильнее его, но даже я не сумел узнать ее имя, только отдельные детали ее личности. Почти девочка, сирота. Была изнасилована скучающим ублюдком. Предана огню - нежеланная, никому неизвестная и никем не оплакиваемый, кроме одержимого историей чудовища, наблюдавшего за нею с расстояния в полтысячелетия.

Это чуть меня не доконало. То, что с нею приключилось было так ужасно и так несправедливо. Она ничем не заслужила подобной участи. И все же, ни одно божество, что существует и попустительствует подобным вещам, и к моему величайшему огорчению, ни один исследователь прошлого вроде меня, не имеет ни малейшей возможности спасти ребенка от подобного зла в любом из миров, доступных Непоколебимому вечному стражу.

Хранитель летописей по имени Каркун был преданным и даже одержимым ученым-любителем истории. Словно удачливый домушник теперь он обзавелся мешком инструментов, позволяющих покопаться в секретах, которые никто - ни сейчас, ни тогда - не хотел бы вытаскивать на божий свет. Но уже не Каркун, а новый Шиветья, не имел ни малейшего представления, что ему делать с чемоданом отрытой информации. Она никому, естественно, больше не была интересна, особенно в Стране неведомых теней.

И после всего, через что он прошел, ему так и не открылось - кто же на самом деле была его жена в молодости. Оставались пять кандидаток. Одну из них, возможно, можно было бы и отсеять, только из-за цвета волос. Однако, даже тот, чьи познания о женщинах состоят лишь из знакомства с сестрами и шлюхами, мало подвержен иллюзиям о важности цвета женских волос. Их цвет может меняться по прихоти времен года, с погодой, а с учетом способностей женщин рода Сеньяк к волшебству - это может происходить почти постоянно.

- Эй, там! Дубина! Оторви приросшую задницу и живо домой! Ты уже порядком заигрался!

Как она это делает? Даже в нашем мысленном разговоре она умудряется постоянно в самый неожиданный момент менять голоса.

Мне понадобилось несколько минут субъективного времени, чтобы вернуться в тело Шиветьи на уродливом троне. Вернувшись окончательно, я обнаружил вокруг себя компанию уже не из трех белых ворон, а целую стаю воронов, которые всем скопом находились в скверном расположении духа.

Птицы оказались вдали от дома, они сильно хотели кушать, и никто не посоветовался с ними, хотят они или нет оказаться в этом ужасном месте.

Скорее рефлекторно и уж точно не сознательно, я произвел некоторое количество манны, которой столь часто, когда мы впервые очутились в безымянной крепости, прежний Шиветья вознаграждал Черный отряд. Понятия не имею, как это работает. Кажется со временем Шиветья совсем растает.

- Ну что там такое? Рассказывай.

- В Стране неведомых теней кое-что происходит.

- Как и повсюду. Постоянно. И что с того? - Мне следует получше отстраниться от всего этого, а уж Душелову и подавно стоило бы. Пока она не…

Но сперва ответ на вопрос. Она уже второй раз меня предупреждает. Откуда она все узнает? И как она может узнавать о чем-то прежде, чем это случается? Она не может заглядывать в будущее… или да? Та часть меня, что досталась мне в наследство от прежнего Шиветьи убеждала меня, что это невозможно. Во всяком случае, по мнению Шиветьи. Но там, где я родился, было приличное число предсказателей и у некоторых из их числа, как мне припоминается, их предсказания сбывались. Либо, это были сверх удачливые гадатели.

Что касается Душелова, у нее скорее всего крапленые карты. Трюк. Уловка, с длинной целью устроить себе побег.

И ей каким-то образом удается управлять целой кучей воронов разом.

Ну да, разумеется. Она тренировалась в этом веками. Вот только совершенно непонятно, как она умудряется вытворять подобное отсюда.

У меня оставалось только одно серьезное преимущество. Она была Душеловом. Да, она была чудовищно сильной, но самоуверенной. И это всякий раз было причиной ее поражений.

Без сомнения оставалось фактом то, что в Хсиене происходит что-то, что привлекло ее внимание, и она уверена, что Непоколебимому стражу тоже стоит об этом узнать. Она предупреждает быть настороже.

Стоило мне привести в порядок мозги и оторваться от моего изнурительного хобби блуждания по прошлому, я сумел перевести взгляд туда, куда мне указала Душелов. Я увидел, что оставленные мною ради участи Шиветьи близкие, собрались в кружок, обсуждая план, как извлечь из меня пользу.

Здесь были все: моя жена и Ревун, приемные дочурки Ворошки, какой-то заезжий чудаковатый паренек по имени Диккен, который каким-то образом связан с одной из дочек Арканой, и мой крестный сын, очень странный отпрыск моего наследника в Отряде Мургена и его жены Сари. Они сговаривались, как вернуть в безымянную крепость мою родную дочь Бубу с единственной надеждой, что я смогу совершить чудо в духе прежнего Шиветьи, исцелившего Ревуна.

Интересно, отчего эта мысль пришла к ним так поздно? Мне она уже приходила в голову. Пришлось уделить ей приличное количество времени, пока я не позволял увлечь себя другим вещам.

Так вот, когда прежний Шиветья снял с Ревуна древнее проклятие, у него была отправная точка. Ведь было время, когда Ревун жил без проклятия и его не звали Ревуном. Чего просто не было у моей доченьки. Нет ничего, что можно было бы исправить, в том числе смертельного проклятья. Мое прекрасное дитя не было одержимо. Она была той, кем ей и было суждено стать: Дщерью Ночи, которая теперь превратилась в пустой сосуд.

То, чем она была являлось частью Кины. Я убил Кину. И тем самым, я убил свою Бубу - не один раз, а несколькими способами.

И даже теперь, став Шиветьей, я горюю об этом.

Госпожа, Госпожа, любимая, единственная, моя вечная любовь, я знаю, как сильно ты хочешь ее