Кодекс Охотника # 43 - Юрий Винокуров

Многомерной Вселенной её собственными заклятиями. Полянку никто, кроме Морганы, найти не мог. Полянку, по правде сказать, и сама Моргана-то находила с трудом, потому что от старости и недостатка внимания та временами капризничала и убегала. Но чай того стоил!

От одного глотка тысячелетняя усталость отступала на шаг, а тысячелетняя злопамятность наоборот, обострялась, проявляясь во всех мелких нюансах.

Сейчас Моргана как раз перебирала эти нюансы. Один за другим.

Перед ней на столе лежало несколько свитков — отчёты от наставниц Академии, прошения от младших ковенов, парочка вежливых угроз от каких-то наглых дурачков, возомнивших, что Верховной Ведьме можно угрожать. Дурачки пока ещё не знали, что уже мертвы, но узнают на днях, когда умрут.

Но вся эта работа была простой текучкой. Сейчас она думала о другом.

Не отрываясь от чашки, она аккуратно потянула одну из тысяч нитей, что незримо тянулись от её пальцев в разные уголки Многомерной. Сейчас её интересовала одна-единственная нить. Та самая. Не самая длинная, но одна из самых интересных. Проклятие на Костяном Скульпторе.

О, как этот Скульптор старался от него избавится!.

Моргана позволила себе торжествующую улыбку, пока никто не видит. Негоже проявлять гордыню при подчиненных, но пока она одна, то можно.

Скульптор действительно вложил много сил. Призвал лучших специалистов, провёл ритуалы очищения в каждом из своих доменов, собрал консилиум из трёх Хранителей Запретного Знания. Кстати, кто бы знал, что у Костяного есть знакомые Хранители, и в итоге он уверовал, что заклятие снято. Что он чист, и что Верховная Ведьма, конечно, могущественна, но и Скульптор не лыком шит, и кое-что в искусстве снятия проклятий понимает.

Прелесть ситуации заключалась в том, что снять проклятие Морганы нельзя в принципе. Его можно было только пережить, исполнив условия. Или, если повезёт, отсрочить. Костяной, бедняжка, не понимал ни первого, ни второго, зато был чрезвычайно доволен своими успехами в магии.

Моргана сделала ещё глоток чая.

Она была злопамятна. Это качество было не её чертой характера, а скорее профессиональным качеством, отточенным за бесчисленные века. Ведьма должна иметь хорошую память, которая у неё была отменной: каждая обида, каждое предательство, каждое грубое слово, сказанное в её сторону, лежали в её памяти «аккуратно подшитые в нужной папке», в нужном «архиве», под нужным номером. И каждой обиде соответствовало проклятие. Каждое проклятие ждало своего часа, очень терпеливо, иногда сотни лет, а иногда и больше.

Странно, что в Многомерной Вселенной до сих пор находились идиоты, готовые её злить. Но, с другой стороны, как бы иначе она развлекалась?

Размышления о Скульпторе плавно перетекли в размышления обо всём остальном.

Жизнь Морганы за последний цикл изменилась так сильно, что иногда, особенно по утрам, она скучала по своёму затворничеству, в той маленькой башне на краю мира, где провела последние несколько столетий. Где никто её не беспокоил, где она читала, спала, иногда гадала, но большую часть времени просто смотрела в окно на бесконечный снег. Хорошее было время. Тихое.

А потом случилась эта небольшая катастрофа с Академией и ей пришлось вернуться.

Нельзя сказать, что она об этом жалела. Возиться с малышками, превращать их из слабых, испуганных девочек в сильных, независимых ведьм, способных постоять не только за себя, но и за весь женский пол Многомерной, все эти занятия приносили ей странное, почти материнское удовольствие. Тем более, что собственная её дочка, Каринтия, давно уже выросла и теперь занималась чем-то совершенно невероятным.

Готовила!

Моргана хмыкнула. Каждый раз, когда она вспоминала, чем сейчас занята её дочь, лицо её против воли расплывалось в довольной улыбке. Каринтия… её дикая, своенравная Каринтия, находилась сейчас в Запретном Мире, в замке Ликвидатора Многомерной Вселенной на пенсии, в фартуке, с поварёшкой в руке, и под руководством богини Исиды училась делать пюрешку. Пюрешку! Великая Исида, одна из древнейших богинь, светлейшая из светлых, наставница королей и советница давно погибших богов, учила её дочь готовить пюре из картошки.

Сандр, конечно, виноват… Без его участия такого бы не случилось. И ведь не скажешь, что это плохо.

Каринтия впервые за долгое время выглядела по-настоящему живой. У неё даже был теперь парень — один из рода Галактионовых, Михаил. Правда, он сейчас в другом месте, но зная Каринтию, Моргана была уверена, что расстояние для неё не имеет значения, если она действительно чего-то захочет. А ещё у неё были подруги, и хобби, не связанное с проклятиями, ядами и интригами. У неё сейчас была своя жизнь.

Моргана подняла чашку, словно произнося беззвучный тост в честь невидимой Исиды и невидимого Сандра. Сделала глоток, а затем поставила чашку обратно.

Сандру она была должна.

Сандр — мальчик умный. Слишком, пожалуй, умный для своего возраста, и в этом крылась главная его странность.

Моргана достаточно повидала на своём веку, чтобы безошибочно отличать молодую, горячую, дурную силу от старой и выдержанной, основанной на знаниях и опыте. Был Старый Мак, был Первый Охотник, а был… Сандр. Внутри его нового, молодого тела сидела тревожная душа, прошедшая столько боли, столько боёв и столько потерь, что Моргана временами испытывала к нему что-то вроде сестринского сочувствия.

Да, она была старше его… очень намного, чтобы об этом говорить вслух, но Великий Охотник Сандр ей как равный.

Когда он вытащил Каринтию из паутины старого Идрона, в которой та провисела без малого триста лет, Моргана пообещала себе, что ответит ему услугой. Когда придет час расплатиться по этому счёту, то Сандр получит всё, на что её сил хватит, а сил у Верховной Ведьмы, надо признать, было довольно много.

Час расплатиться, наконец, пришёл, точнее, он уже идет некоторое время, ведь Моргана уже помогает.

Его близкие люди… Моргана прикрыла глаза, и перед её внутренним взором развернулась картина, которую, кроме неё и Первого Охотника, никто сейчас не видел в Многомерной.

Место. То самое место, от которого она передала ключ. Самое защищённое убежище в Многомерной Вселенной. Самое защищенное потому, что Моргана пожертвовала… кое-чем, чтобы это убежище стало невидимым. Полностью невидимым и несуществующим для любого, кто не имеет ключа.

Жертва была серьёзной. Первый, увидев её, сначала побледнел, а потом попытался произнести вслух, чем именно она пожертвовала. Моргана быстро, неловко, как маленькая девочка, закрыла ему рот рукой, потому что назвать жертву вслух значило ослабить её. Первый понял… У Первого вообще всегда хватало ума понимать всё с полуслова. За это, в числе прочего, она его и…

Моргана оборвала эту мысль и поставила чашку чуть резче, чем следовало. Чай из неё чуть не расплескался