Королев. Мой отец. Книга 2 - Наталия Сергеевна Королёва

ССР приговор Военной коллегии Верховного суда Союза ССР отменил, а следственное дело по обвинению Королева было передано на новое расследование (см. отдельную папку судебного производства).

В процессе повторного следствия Королев показал, что данные им показания на следствии в 1938 году не соответствуют действительности и являются ложными (л.д. 153–156).

Однако имеющимися в деле материалами следствия и документальными данными Королев изобличается в том, что:

В 1936 году вел разработку пороховой крылатой торпеды; зная заранее, что основные части этой торпеды, приборы с фотоэлементами для управления торпедой и наведения ее на цель не могут быть изготовлены Центральной лабораторией проводной связи, Королев с целью загрузить институт ненужной работой усиленно вел разработку ракетной части этой торпеды в 2‐х вариантах. В результате этого испытания четырех построенных Королевым торпед показали их полную непригодность, чем нанесен был ущерб государству в сумме 120 000 рублей и затянута разработка других, более актуальных тем (л.д. 250–251).

В 1937 году при разработке бакового отсека торпеды (крылатой) сделал вредительский расчет, в результате чего исследовательские работы по созданию торпеды были сорваны (л.д. 23–24, 256).

Искусственно задерживал сроки изготовления и испытания оборонных объектов (объект 212) (л. д. 21, 54, 255).

На основании изложенного ОБВИНЯЕТСЯ:

Королев Сергей Павлович, 1906 года рождения, урож. гор. Житомира, русский, гр-н СССР, беспартийный, до ареста — инженер НИИ-3 НКБ СССР, в том, что: являлся с 1935 года участником троцкистской вредительской организации, по заданию которой проводил преступную работу в НИИ-3 по срыву отработки и сдачи на вооружение РККА новых образцов вооружения, т. е. в преступлениях, предусмотренных ст. ст. 58–7, 58–11 УК РСФСР. Виновным себя признал, но впоследствии от своих показаний отказался.

Изобличается показаниями осужденных КЛЕЙМЕНОВА, ЛАНГЕМАКА, ГЛУШКО, показаниями свидетелей: СМИРНОВА, РОХМАЧЕВА, КОСЯТОВА, ШИТОВА, ЕФРЕМОВА, БУКИНА, ДУШКИНА и актами экспертных комиссий.

Дело по обвинению Королева направить в Прокуратуру Союза ССР по подсудности.

Обвинительное заключение составлено 28 мая 1940 года в гор. Москве.

СЛЕДОВАТЕЛЬ СЛЕДЧАСТИ ГЭУ НКВД СССР

МЛ. ЛЕЙТЕНАНТ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ /РЯБОВ/

ПОМ. НАЧ. СЛЕДЧАСТИ ГЭУ НКВД СССР

СТ. ЛЕЙТЕНАНТ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ /ЛИБЕНСОН/

СОГЛАСЕН НАЧ. СЛЕДЧАСТИ ГЭУ НКВД СССР

МАЙОР ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ /ВЛОДЗИМИРСКИЙ/

СПРАВКА: Королев С. П. арестован 28 июня 1938 года.

Содержится под стражей во Внутренней тюрьме.

СЛЕДОВАТЕЛЬ СЛЕДЧАСТИ ГЭУ НКВД СССР

МЛ. ЛЕЙТЕНАНТ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

/РЯБОВ/».

Интересно, что 17 июня 1940 г. это заключение находилось у заместителя начальника отдела по спецделам Прокуратуры СССР, который на первой странице его наложил резолюцию: «Направить дело на рассмотрение Особого Совещания при НКВД СССР с предложением прекратить это дело». Нашелся единственный разумный человек, который, наверное, понял, что подсудимый не является преступником и злоумышленником. 25 июня дело было передано на рассмотрение Особого совещания.

Итак, отец вновь ожидал решения своей судьбы, ожидал с надеждой и вместе с тем с намерением продолжать борьбу. 2 июня 1940 г. он написал заявление в Главную военную прокуратуру с просьбой о личной встрече с прокурором.

«Москва. В Главную военную прокуратуру РККА, гр. Осипенко, прокурору, наблюдающему за делом Королева Сергея Павловича.

ЗАЯВЛЕНИЕ

Прошу Вас вызвать меня для личной беседы по ряду вопросов моего дела, по которым необходимо вмешательство прокуратуры.

02.06.40 г. С. Королев

Внутрен. тюрьма НКВД, камера № 17».

Ответа не последовало, и 10 июня отец написал повторное заявление, теперь уже Прокурору СССР, в котором настоятельно просил вызвать его для личной беседы.

«Прокурору СССР гр. Панкратьеву Заявление Королева Сергея Павловича (Внутр. Тюрьма НКВД, кам № 17)

Я арестован 2 года тому назад. Год назад отменен приговор судившей меня Воен. Колл. Верхсуда 28‐го мая с.г. ГЭУ НКВД объявлено мне об окончании повторного следствия по моему делу.

Ввиду того что по ряду вопросов моего дела существенно необходимо сейчас вмешательство прокуратуры, прошу Вас вызвать меня для личной беседы с Вами или с лицом по Вашему указанию.

Заявление С. П. Королева прокурору М. М. Панкратьеву, Внутренняя тюрьма НКВД, 10 июня 1940 г.

К сожалению, я не имею возможности хотя бы кратко изложить существо дела в этом заявлении и потому убедительно прошу Вас не отказать в моей просьбе. На поданное мною ранее заявление прокурору, наблюдающему за следствием, пока что я ответа не получил.

10.06.40 г. С. Королев».

Заявление С. П. Королева прокурору Осипенко, Внутренняя тюрьма НКВД, 2 июня 1940 г.

17 июня отец, все еще находясь во Внутренней тюрьме, прошел медицинское освидетельствование, ведь речь, скорее всего, должна была вновь пойти о работе в так называемом исправительно-трудовом лагере: на стройке, лесоповале или в каком-либо другом месте, где его умственные способности не требовались. Врач дал именно то заключение, которое от него ждали: «Патологических изменений со стороны внутренних органов не обнаружено. Здоров. К физическому труду годен».

Тем временем волнуется, находясь в полном неведении, вся семья. Как проходит следствие, каково заключение экспертной комиссии и какие выводы сделаны по нему следствием, когда будет суд — ничего не известно. Бабушка обращается к заместителю главного военного прокурора Афанасьеву, затем к заместителю главного военного прокурора по спецделам Осипенко, но ясности все равно нет. Тогда 22 июня 1940 г. она пишет заявление на имя Прокурора СССР по спецделам.

Заявление С. П. Королева прокурору М. М. Панкратьеву.

Внутренняя тюрьма НКВД, 10 июня 1940 г.

Врачебная справка о состоянии здоровья С. П. Королева.

Внутренняя тюрьма НКВД, 17 июня 1940 г.

«ПРОКУРОРУ СССР ПО СПЕЦДЕЛАМ

От БАЛАНИНОЙ Марии Николаевны

(по первому браку Королевой),

прожив. гор. Москва, Октябрьская ул. д. 38 кв. 236

ЗАЯВЛЕНИЕ

Мой сын Королев Сергей Павлович был осужден Военной Коллегией Верховного Суда СССР 27.IX.1938 г. к 10 годам лишения свободы по ст. 58 п.п. 7 и 11 и 17/8.

13 июня 1939 года приговор был отменен с передачей дела на новое расследование со стадии предварительного следствия, и сын мой был возвращен в Москву с Колымы.

Моему сыну 33 года. Инженер-конструктор авиааппаратов, летчик, организатор исключительной по своему значению отрасли авиации (ракетных полетов в стратосфере), работал в НИИ № 3 в Москве.

Из беседы с зам. главного воен. прокурора тов. Афанасьевым, а затем с зам. глав. прокурора по спецделам тов. Осипенко мне стало ясно, что новое подробное расследование (экспертиза) исключило возможность обвинения моего сына в к-р вредительстве.[6]

19 июня с.г. тов. Осипенко мне заявил, что следствие закончено и „о судьбе сына я узнаю из его письма“.

Надо полагать, что дело перешло в ОСО. В дальнейшем разговоре выяснилось, что, после того как отпало обвинение в к-р вредительстве, моего сына обвиняют якобы „в плохом окружении — знакомстве с гл. инженером Лангемак“.

Выписка из книги учета заключенных Внутренней тюрьмы НКВД.

С. П. Королев значится под номером 1442

Заявление С. П. Королева И. В. Сталину. Бутырская тюрьма, 13 июля 1940 г.

Окончание заявление

Мне непонятно, как можно обвинить сына за