Королев. Мой отец. Книга 2 - Наталия Сергеевна Королёва

сын находится в Бутырской тюрьме, Мария Николаевна купила цветы и поехала туда. Ей хотелось, чтобы эти цветы явились как бы последним приветом внука своей бабусе. Она вошла в крошечный дворик перед входом в тюрьму и остановилась у высокого крыльца. Какая-то женщина подошла к ней: «Вы пришли с цветами, у Вас тут кто-то умер?» Бабушка ответила, что да, умер, но не здесь. Она постояла еще немного, думая о матери, о старом добром нежинском доме, мысленно посылая сквозь мрачные каменные стены слова любви своему сыну.

А следственная машина работала. 28 марта 1940 г. было подписано «Постановление о принятии дела к своему производству», в котором обосновывалась необходимость дальнейшего расследования. На следующий день, 29 марта, другим постановлением возбуждено ходатайство перед Прокуратурой Союза ССР «О продлении срока ведения следствия и содержания Королева С. П. под стражей на один месяц, то есть до 2 мая 1940 года». Оба постановления составлены новыми следователями — Рябовым и Кононенко, — возможно, сыграло какую-то роль ходатайство бабушки.

19 апреля отца перевели из Бутырской во Внутреннюю тюрьму на Лубянке и 20 апреля вызвали на допрос к следователю Рябову. Там отец в очередной раз заявил, что невиновен в предъявленных ему обвинениях, что его показания в 1938 г. являются целиком и полностью ложными, данными «под воздействием следствия», что он отказался от них еще до подписания протокола об окончании следствия.

22 апреля отец собственноручно дал дополнительные показания по акту экспертной комиссии 1938 г. Он подробно характеризовал все объекты, которыми занимался, доказывая их приоритетность и необходимость для увеличения обороноспособности страны.

При чтении этих показаний, написанных от руки на шестнадцати листах, поражают их аргументированность, знание проблемы в целом и ее деталей, стремление взять ответственность за неудачи на себя — словом, те качества, которые были присущи отцу уже в те годы и проявились в полной мере, когда он стал главным конструктором.

Заявление М. Н. Баланиной наркому внутренних дел СССР Л. П. Берия.

Москва, 26 апреля 1940 г.

25 апреля отца снова вызвали на допрос. На заданные следователем Рябовым вопросы, касавшиеся создания крылатых ракет, даны четкие, исчерпывающие ответы.

26 апреля вышло очередное постановление о продлении срока следствия и содержания отца под стражей до 2 июня 1940 г. в связи с необходимостью «допросить ряд свидетелей и документировать вредительскую деятельность обвиняемого».

О том, что отца перевели во Внутреннюю тюрьму НКВД, ни бабушка, ни мама не знали. Их беспокоило состояние его здоровья, оценить которое было невозможно, не видя отца и не имея от него никаких вестей. А так хотелось хоть чем-то помочь! И тогда 26 апреля бабушка написала заявление на имя наркома внутренних дел.

«Народному Комиссару Внутренних Дел

т. Берия

Баланиной Марии Николаевны (по первому браку Королевой), проживающей — Октябрьская ул. дом 38 кв. 236–18‐е почт, отд Москва тел. — К-3–94–81

ЗАЯВЛЕНИЕ

Сын мой, Королев Сергей Павлович, бывший старшим инженером НИИ № 3 б. НКОП в Москве (год рожд. 1906), арестованный VII отд. НКВД в Москве 27 июня 1938 года, осужден Военной Коллегией 27 сентября 1938 г. на 10 лет. 13 июня 1939 г. Пленум Верховного суда СССР отменил приговор с доследованием.

Разрешение вещевой передачи заключенному С. П. Королеву.

Москва, 29 апреля 1940 г.

К 1 марта с/г Королев возвращен из бухты Нагаево-Мальдяк и находится ныне в Бутырской тюрьме.

Обращаюсь с просьбой разрешить мне передать ему вещевую передачу и, если можно, продуктовую.

Мать Королева — М. Баланина

19.26.IV 40 г.»

Служебная записка с перечнем вещей, разрешенных для передачи заключенному С. П. Королеву. Москва, 29 апреля 1940 г.

29 апреля это заявление было направлено на рассмотрение в следственную часть Главного экономического управления НКВД, где наложили резолюцию: «Вещевую передачу можно разрешить».

В служебной записке, направленной в копии начальнику Внутренней тюрьмы, где тогда находился отец, определили список вещей, и с ним на Конюшковскую пришел сотрудник НКВД. В тот же день к вечеру вещи были собраны, уложены в чемоданчик, приняты посыльным по акту и затем переданы отцу.

27 апреля отца вновь вызвали на допрос. На сей раз ему предложили сформулировать вопросы к членам создаваемой следствием новой экспертной комиссии. Таких вопросов оказалось восемнадцать.

«ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

арестованного Королева Сергея Павловича

от 27 апреля 1940 года.

Допрос начат в 10 час. 30 мин.

Вопрос: Какие конкретно вы имеете вопросы к экспертной комиссии?

Ответ: К экспертной комиссии у меня имеются следующие вопросы:

1) Являются ли работы над крылатыми ракетными аппаратами (КРА) работами оборонного значения;

2) По каким своим летно-тактическим показателям работы КРА представляют преимущество по сравнению с современными самолетами и артснарядами;

3) Работы над КРА являются ли новой и технически сложной или уже достаточно изученной, а может быть, простой областью техники, имеющей своих специалистов, литературу, теорию, опыт и т. д.;

4) Являются ли работы по КРА технической проблемой или могли бы быть достаточно успешно разрешены в эпизодическом порядке, на нескольких образцах, в короткий срок 3–4 года;

5) Принцип ракет и идея их использования известны издавна, но являются ли работы, практически производившиеся в НИИ № 3 Королевым и его инженерами, технически оригинальными и новыми, или они копировали чьи-либо работы;

6) Какой период времени охватывает практическая и экспериментальная работа Королева по крылатым ракетам;

7) От работы каких главнейших частей, агрегатов зависит успешный полет крылатой ракеты (в частности ракеты № 216), кто в течение указанных лет вел работы по этим агрегатам;

8) Были ли объекты работы Королева обеспечены чертежами, расчетами, продувками в аэродинамических трубах; просматривались и утверждались ли они тех. советами и консультантами;

9) Была ли разработана методика расчета, вопросы теории и исследование перспектив работ по крылатым Р. А.;

10) Является ли факт постройки крылатой ракеты достаточным для ее испытания в полете;

11) Какую цель преследует предварительная отработка ракеты на стенде, в лаборатории и т. д.;

12) По объекту № 212 в 1936–37–38 г.г. непрерывно велись подготовительные испытания. Почему в акте указано, что этот объект законсервирован;

13) Можно ли на одном экземпляре произвести все подготовительные работы и испытания;

14) Можно ли считать отрыв трубки, тройника и прочее, как об этом указано в акте, равно как даже и разрыв впервые испытывающегося агрегата, за аварию;

15) Кто подготавливал и был ответственным за опыты при первом испытании автозапуска мотора ОРМ-65 30.12.37 года и системы 212 объекта 13.5.38 года;

16) Были ли обеспечены испытания крылатых ракет приборами, программами, отчетами и инструкциями;

17) Кем производилась разработка автозапуска двигателей, и возможна ли установка разных двигателей на одну и ту же ракету;

18) Что именно могло повлечь за собою гибель экипажа ТБ-3 (как указано в акте) при первом испытании макета 301, если он не вышел с направляющей.

Больше вопросов не имею.

Допрос прерывается в 13 час. 35 мин.

Ответы записаны с моих слов верно, мною лично прочитаны.

Королев.

ДОПРОСИЛ: СЛЕДОВАТЕЛЬ СЛЕДЧАСТИ ГЭУ НКВД СССР —

СЕРЖАНТ ГОСУД. БЕЗОПАСНОСТИ:

/ Рябов/».

5 мая 1940 г. было принято постановление о создании новой экспертной комиссии в