Преподаватель - Юлия Хокка

Взгляд зацепился за закрывающиеся ворота. В машине Олега Сергеевича наверняка было тепло… Интересно, почему сегодня он был с рюкзаком, а не с… Черт, рюкзак. Я совсем забыла, что должна забрать свой у Ильи Владимировича.

– Ой, мне же в деканат к Ксении Витальевне надо было заскочить, – остановившись, соврала я подругам. – Идите без меня.

– Зачем? – спросила Алена.

– Давай подождем? – предложила Настя.

– Нет-нет, идите. Я хотела поговорить с ней на одну тему, это может затянуться.

Девочки посмотрели на меня с недоверием, переглянулись, но больше спрашивать ничего не стали. Мы коротко обнялись на прощание, и они зашагали к метро, а я вернулась в академию.

Глава 16

– Как дела? – подойдя ко мне на перерыве, поинтересовалась Яна.

Она небрежно оперлась ладонями на стол, чуть нависая надо мной. Положив закладку между страницами книги, я подняла взгляд на одногруппницу.

– Нормально вроде. Ты как?

– Да тоже. Универ – работа – дом. Но хочу уволиться, надоело в этом салоне сидеть. Туда одни неадекваты ходят.

– И куда пойдешь? Тоже администратором куда-нибудь?

– Не знаю пока. – Она пожала плечами. – Что новенького? Как мама с бабушкой?

Яна болтала как ни в чем не бывало. Меня же не покидало странное чувство. После моего разрыва с Пашей мы почти не общались – с чего вдруг она решила возобновить контакт? Соскучилась? Или же ей стало известно что-то о походе? Вряд ли. Маринке было невыгодно болтать языком: после лжи о «внимании» Шефера в свою сторону сообщать, что он повез домой меня, значило выставить себя дурой.

Видимо, Яна и правда просто хотела вернуть общение. Ни Олега Сергеевича, ни поход она даже не упомянула.

– Может, приедешь ко мне в гости на днях? – предложила она. – Посидим, поболтаем.

Приглашение выглядело странным и неуместным, учитывая, что Паша все еще жил с ней. Однако я согласилась. Почему бы и нет? Даже если настоящей дружбы не выйдет, просто поддерживать отношения с одногруппницей – неплохая идея. С Яной было довольно интересно разговаривать и проводить время, чем-то она цепляла. Да и мне по-прежнему хотелось узнать, что же произошло в тот вечер. Почему Паша так резко изменил отношение ко мне?

Но когда спустя несколько часов я встретилась с Машей и рассказала ей об этом, она идею не одобрила. Яна казалась ей мутной и ненадежной. Но к чему плохому могла привести обычная беседа, если быть осторожной и не доверять слишком сильно? Ни к чему.

– А еще я не хочу, чтобы ты вновь окунулась в эту тему с Пашей… – со вздохом сказала Маша, заламывая худенькие пальцы.

Погода сегодня стояла довольно приятная и тихая. Мы неспешно брели по засыпающему городу, наслаждаясь спокойствием улиц и тем редким моментом, когда можно говорить обо всем на свете, не подбирая слов.

– В смысле? Разве плохо, если я получу ответ? Гештальт закроется, и эта история не будет мучить меня пол- жизни.

– А что значит «закрыть гештальт», кстати? – поинтересовалась подруга. – Много раз слышала, но не до конца понимаю. Найти ответ и отпустить все?

– Вроде того. Это значит завершить незавершенную ситуацию из прошлого, чтобы избавиться от ее влияния на настоящее. Осознать ее, прожить невыраженные эмоции или завершить отложенные дела, разрешить конфликт, – пояснила я.

– А без встреч с ним ты не можешь прожить эмоции и просто забыть этого придурка как плохой сон? – недовольно спросила Машка, покосившись на меня. – Ты только все отпустила, только у тебя взгляд прояснился, а сейчас могут опять нахлынуть чувства эти. Не хочу, чтобы ты страдала.

– Да все нормально, все же в прошлом… – глядя перед собой, неуверенно произнесла я.

В голове всплыли воспоминания о поцелуе с Пашей. Отвращения они не вызвали, скорее, наоборот. Меня охватило странное чувство: не тоска, но гулкая пустота; не острая грусть, но глубокая, холодная печаль. На самого Пашу было уже плевать, он перестал что-либо значить, но рана от той истории все еще не затянулась, продолжая саднить. Этакий порез от бумаги – незаметный, но жутко болезненный, особенно когда его тронешь.

Мне нужен был ответ на вопрос «почему?». Почему он так резко изменил свое отношение? Ну почему же он изменил его? Что именно тогда произошло?

Я верила в любовь. Верила в «того самого», кого-то особенного и единственного, предназначенного судьбой, и отчаянно мечтала его встретить. В день знакомства с Пашей показалось – вот он. Только обернулось все так, что вместо счастья пришло выжигающее чувство ненужности и опустошения. О мою душу будто ноги в грязной обуви вытерли.

И я сама была в этом виновата – я слишком быстро поверила в сказку. За наивность иногда приходится платить не меньше, чем за другие ошибки. Хотелось верить, что эта история хотя бы сделала меня разумнее и в будущем на такие же грабли я не наступлю.

– Я как-то не уверена, – недоверчиво отозвалась Маша. – Ты ведь до сих пор переживаешь. У тебя все еще что-то к нему есть.

– Нет. Романтических чувств нет. Но остались боль и непонимание.

– Хорошо, если хоть так. И все же я советую забить. Какая разница, почему этот хлебный мякиш так поступил? Его ошибка. Как говорится, одна ошибка – и он ошибся. Пусть идет подмосковным лесом пешком до Турции.

Она замолчала на секунду, а потом добавила:

– Кстати, а с Шефером что-то прояснилось?

Мы вышли к станции. У местного фастфуда толпилась компания парней. Они громко смеялись, матерились и курили. Дорогу в некоторых местах покрывал тонкий слой льда, и я взяла подругу под руку, чтобы не упасть. Ну, или чтобы упасть вдвоем.

– Мы больше не виделись, пары теперь только на следующей неделе. Думаю, на перерыве заглянуть к нему в деканат. Он должен быть там один. Ксения Витальевна и остальные преподаватели обычно позже приезжают, – поделилась я своим планом.

– А что ты задумала?

– Спрошу по курсовой что-нибудь. Посмотрю, как он будет общаться со мной без группы. Хочу убедиться, что все нормально и можно не напрягаться. Или наоборот…

– Или просто хочешь его внимания, – хмыкнула Машка.

Двое молодых людей отделились от общей кучи и двинулись к нам. Оба высокие и худощавые, блондин и брюнет в спортивных штанах и куртках. Антон и Артем.

Я бросила на подругу красноречивый взгляд. Она все же решила свести меня с Антоном? Но Машка лишь растерянно пожала плечами и слегка покачала головой. В ее глазах читалось искреннее удивление.

– Я не знала, – шепнула она и, высвободив