Преподаватель - Юлия Хокка

он взял свободный стул и поставил сбоку своего стола. – Ответите хорошо – получите плюс к зачету. Всего таких опросов я проведу три. Если все три раза справитесь успешно, на зачете ответите только на один вопрос. Если плохо, сдаете зачет полноценно. Но если трижды вы ответите отвратительно, то, несмотря на заслуги в течение семестра, до зачета я не допущу. И как вы будете исправлять ситуацию, понятия не имею. – Олег Сергеевич взял со стола стопку листов бумаги. – Ах да, – он снова обвел группу взглядом, – не пытайтесь списывать. Увижу – выгоню. Есть вопросы?

– Да, – послышался голос Рубиновой. Я невольно закатила глаза. – Вы по списку будете спрашивать?

– Нет, по своему усмотрению.

– А я не понял, что писать-то? – спросил Щеглов.

– Раскрывайте любую тему по психогенетике. Пишите все, что по ней знаете.

Первые минут двадцать Олег Сергеевич никого не вызывал. Сосредоточиться во время волнительного ожидания было сложно: никак не удавалось собраться с мыслями и унять дрожь. Хоть бы он спросил меня в начале, чтобы потом спокойно сидеть и писать. Но не первой – перед смертью все же хотелось подышать.

– Марина, – наконец нарушил тишину Шефер.

Я вздрогнула. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, даже несмотря на то что я неплохо подготовилась и знала материал. Руки затряслись так, что почерк стал почти нечитаемым.

– Иду! – весело отозвалась Рубинова.

Мне бы такую уверенность в себе. Жить стало бы куда проще.

– Листочек тоже возьмите.

Змейке явно польстило, что Шефер вызвал ее первой. Выделил, как-никак. И меня это разозлило – почему он так четко обозначал рамки, говоря про отношения со студентками, и так резко порой общался со мной, но заигрывания Маринки чуть ли не поощрял? Что мешало вызвать ее второй или третьей?

Многие отвлеклись от написания своих работ и стали наблюдать, как Рубинова сдает опрос, чтобы оценить масштаб угрозы. Я была в их числе. Преподаватель бегло просмотрел ее записи, после чего попросил изложить суть темы своими словами. Марина справилась без труда. Затем Шефер задал ей пару уточняющих вопросов, Рубинова ответила, получила заветный плюсик в ведомость и была отпущена домой.

Радостная и довольная собой Маринка легкой походкой вернулась к своей парте, быстро собрала вещи и покинула аудиторию, на прощание лучезарно улыбнувшись Олегу Сергеевичу.

Повезло ей. Других пар сегодня не было, так что одногруппница отстрелялась и теперь была абсолютно свободна.

Олег Сергеевич продолжил вызывать нас по одному. Кто-то отвечал быстро и легко, кто-то с трудом, занимая уйму времени, а кого-то Шефер буквально заваливал вопросами. Разбираться в логике его индивидуального подхода я не стала: просто, съежившись, сидела за партой и сверлила глазами листок, пытаясь вникнуть в то, что только что написала. Получалось плохо – мешало волнение.

Устав вздрагивать от каждой фамилии, устав ждать и бояться, я хотела уже поскорее ответить и выйти на свободу.

Но Олег Сергеевич меня не вызывал.

В аудитории оставалось десять человек, затем семь и наконец пять – среди них была и я. Алена с Настей и Яна давно ушли, ответили они не хорошо, но и не ужасно. А я продолжала сидеть, и нервы уже просто не выдерживали.

«Что же вы меня мучаете?» – мысленно обратилась я к преподавателю, посмотрев на него.

В этот момент Олег Сергеевич поднял глаза, и наши взгляды встретились. Меня снова затрясло – с удвоенной силой.

Теперь точно пойду я.

– Саша, пожалуйста.

Да почему?!

Прошло еще какое-то время. Нас осталось трое. Пока одна одногруппница отвечала, мы с другой продолжали покорно ждать своей участи.

Результаты оказывались невеселыми: плюсики Олег Сергеевич ставил гораздо реже, чем просто удовлетворительную отметку. Семь человек ответили вообще ужасно, и их допуск к зачету оказался пока под вопросом.

Конечно, было бы здорово упростить себе сессию и сберечь нервы на зачетной неделе, но в первую очередь я хотела просто поскорее ответить и уйти домой.

Одногруппница почти закончила, так что следующей должны были вызвать меня или вторую девочку. В любом случае отвечать предстояло скоро. Глубоко вдохнув, я медленно выдохнула. Следовало успокоиться. Я знала материал гораздо лучше многих из тех, кто получил удовлетворительно или даже плюс. Да и валить меня Шефер точно не стал бы. Зачем? Он же обещал.

Олег Сергеевич снова вызвал не меня. Я осталась последней. А ведь изначально и мыслей не было, что придется сидеть здесь до самого конца.

– Олеся, теперь вы.

На трясущихся ногах я подошла к преподавателю и медленно опустилась на стул. Последняя одногруппница убежала, и мы остались только вдвоем. Без поддержки стало совсем неуютно и страшно. Ну почему именно я последняя?

Шефер забрал мой листок и, глядя на написанное, вскинул брови.

– Что с почерком?

Чувствовался знакомый аромат шампуня.

– И-извините, у меня и так почерк не очень, а из-за волнения еще и руки тряслись… – еле слышно ответила я, не поднимая глаз.

– Почему вы так сильно нервничали? – спросил он и, положив работу в общую стопку, развернулся ко мне полубоком. – Не готовы?

– Нет, я готова… Просто… – Я пыталась подбирать слова, но дурацкое волнение мешало соображать.

– А что тогда? Что «просто»? Если все знаете, должны быть уверены. Или вы меня боитесь?

– Немного, – честно призналась я.

– Почему? – удивился Олег Сергеевич, но как-то наигранно. – Я же не кусаюсь. Во всяком случае, не на парах.

Чего?!

Я молча пожала плечами. Может, он не будет меня мучать и просто отпустит домой?

– Ну ладно, – он постучал пальцами по столу, – рассказывайте, о чем вы написали.

Увы, надежда не оправдалась.

Шефер взял кубик Рубика и, чуть заметно кивая моему рассказу, стал его собирать. Заикаясь и путаясь в собственных мыслях, я все же смогла нормально ответить, но мучения на этом не закончились. Преподаватель задал вопрос. А потом еще один. И еще. И все эти вопросы были сложными. Если я отвечала в общем и поверхностно, то Шефер обрушивал на меня лавину уточняющих вопросов. Никто не разбирался в его предмете настолько глубоко, чтобы выдержать такой допрос.

В конце концов я устала и не выдержала:

– Олег Сергеевич, пожалуйста, хватит… Я ведь и так уже много рассказала.

– Белокрылова, вы решили указывать преподавателю, что ему делать? Как проводить опрос? – возмутился Шефер. Вот только звучало это неискренне. Что за игры?

– Нет, просто… Я же уже много сказала, отпустите меня, пожалуйста, – снова попросила я. – Никто вам столько не отвечал.

– Хорошо, идите. – Он отложил кубик и взял ведомость.

Я встала; ноги казались ватными. Силы окончательно меня покинули – стресс выпил их до капли.

– Спасибо… А что вы мне поставите?

– Неуд.