Преподаватель - Юлия Хокка

Фильм закончился.

Меня обдало холодом, словно кто-то внезапно открыл окно. Кровь продолжала оглушительно шуметь в голове, и вместе с ней там роился бешеный поток мыслей.

Что это сейчас было? Это ведь… не случайность? Нельзя же случайно коснуться так? Хотя, со стороны это, наверное, именно так и выглядело. Но если он это специально, то зачем? Что он хотел показать? Виски пульсировали, в горле пересохло, а в солнечном сплетении завязался тугой узел.

Что это было?

До конца пары я не сводила с Олега Сергеевича глаз. Произошедшее никак не укладывалось в голове. Неужели Маша была права?.. Однако больше он никакого внимания не проявлял, даже взгляд ни на секунду на мне не задерживал.

Шефер ушел, перерыв закончился, началась лекция другого преподавателя, на следующих перерывах ко мне подходили и Настя с Аленой, и Яна, и Алина что-то спрашивала про книгу. Я отвечала на автомате, пребывая в каком-то коматозном состоянии. Мысли раз за разом возвращались к Олегу Сергеевичу.

Позже ни Машке, ни тем более подружкам из группы я об этой ситуации не рассказала. Боялась, что если расскажу, то все закончится. Будто это была какая-то магическая тайна, нечто очень личное, и стоит поведать об этом кому-то, как волшебство исчезнет и все разрушится. А мне хотелось, чтобы все продолжалось.

За окном стояла глубокая ночь. Одинокий уличный фонарь тускло освещал комнату сквозь неплотно задернутые шторы.

Уснуть не получалось. Стоило закрыть глаза, как я видела его лицо: едва заметный шрамик над верхней губой, упавшие на лоб непослушные пряди, самодовольную ухмылку. И бездонные ледяные глаза. Казалось, рука до сих пор ощущает обжигающее прикосновение. Сознание терзала одна-единственная мысль: что это значило? И значило ли вообще хоть что-то?

Было страшно надеяться. Страшно мечтать об отношениях с Олегом Сергеевичем. Может, я вовсе ему не нравилась, и он даже не думал о чем-то подобном. Мои надежды еще ни разу не оправдывались. Вдруг он просто играл? Заметил мое неравнодушие и решил повеселиться. Ведь такое возможно. Я почти не знала этого человека, не знала, какой он на самом деле, так что любые варианты были одинаково вероятны. Но так отчаянно хотелось верить в наилучший.

Неужели я влюбилась? В Олега Сергеевича – моего преподавателя? В этого дерзкого, сложного, самовлюбленного, временами нежного, такого мужественного и интересного человека? Нет, я все себе напридумывала. Просто хотела внимания и тепла. Просто клюнула на красивую обложку, не более.

И все же… был ли у него кто-то? И, чисто в теории, был ли у меня шанс стать для него той единственной? Шанс, что из всех девушек он выберет именно меня? Неплохую, но слишком… никакую.

Врать себе не было смысла – я начала надеяться. И лучше бы искоренить это сейчас, пока все не зашло слишком далеко.

Глава 20

С пары нас отпустили пораньше, и я побежала к Ксении Витальевне, чтобы поменять флешку – по ошибке сдала не ту. В коридоре не было никаких звуков, кроме моих шагов и приглушенных голосов из других аудиторий, где еще шли лекции. Вдруг, нарушив учебную тишину, из деканата послышался радостный возглас Олега Сергеевича:

– Ксюш, ты потрясающая!

Я остановилась в нерешительности у приоткрытой двери и услышала и следующую фразу.

– Боже, я так рад, правда! Ты же такая чудесная!

Ксения Витальевна лишь рассмеялась и поблагодарила его, после чего Шефер спросил:

– Я заеду завтра?

Громко постучав, я шагнула внутрь.

Олег Сергеевич держал нашу прекрасную преподавательницу за обе руки и смотрел на нее восхищенными, сияющими глазами. Синхронно обернувшись на меня, они отошли друг от друга на шаг.

– Здравствуйте, – хрипло произнесла я, не отводя взгляда от Шефера.

– Здравствуйте, Олеся, – равнодушно ответил он. – Ксения Витальевна, спишемся.

Та в ответ кивнула. Взяв со стула пальто и портфель, Олег Сергеевич прошел мимо меня и скрылся в коридоре.

– Вы что-то хотели, Лесь? – мягко спросила Ксения Витальевна.

– Я флешку не ту сдала. Вот нужная. – Я протянула ее преподавательнице. – До свидания.

– Хорошо. До свидания.

Я спокойно вышла из кабинета, но, как только дверь закрылась, побежала на улицу. Подальше от университета, от аромата парфюма в коридоре, от этих стен. Зачем Шефер вообще к нам устроился? И почему мне стало так больно от того, что он, по всей видимости, встречается с Ксенией Витальевной?

Ни одна слезинка не вытекла из моих глаз, даже не было грусти. Только боль и глухая злость на саму себя, на жизнь и, возможно, на Олега Сергеевича. Хотя в чем его вина? В том, что я построила надежду на простых случайностях и вежливости?

Ноги сами несли по мокрому после дождя тротуару. Ледяной ветер путался в волосах и забивался под расстегнутую куртку, ударяясь о грудь, живот и ребра. По коже бежали мурашки от холода, но внутри все пылало. Я все дальше уходила в противоположную сторону от метро, не в силах остановиться.

Но от себя не убежишь.

Когда эмоции чуть приутихли, я подошла к ограждению канала и оперлась на него локтями. По грязной воде пробегала мелкая рябь. Уехать бы куда-нибудь, начать все с чистого листа… Желательно туда, где есть море. Повернувшись к заборчику спиной, я достала телефон и дрожащими пальцами написала Машке.

Олеся

Можешь выкинуть из головы всю романтику, связанную с Шефером. У него другая.

Подруга была в Сети, так что ответ пришел сразу.

Маша

Что? Кто? Что произошло?

Я записала Маше голосовое сообщение, в котором рассказала про ситуацию в деканате.

Маша

Лесь, погоди, не спеши с выводами и не расстраивайся, это еще ничего не значит. Мало ли, о чем они могли говорить?

Новый порыв ветра сильнее распахнул куртку, и меня затрясло. Раздраженно нажав на кнопку блокировки, я сунула телефон обратно в карман. Все было слишком очевидно. Олег Сергеевич смотрел на нее так, как на меня не смотрел никогда. Оно и понятно: Ксения Витальевна – взрослая, успешная, красивая, харизматичная, а я? Малолетняя, ничего собой не представляющая студентка. В глазах Шефера – еще и неловкая плакса. Я оказалась для него лишь жалким котенком, которого наш благородный преподаватель просто спасал из жалости, а вот рядом с собой он предпочел видеть грациозную, самодостаточную кошку – Ксению Витальевну.

Глупо, как же глупо было на что-то надеяться. Но… я же и не надеялась! Или все-таки надеялась? Иначе почему сейчас так