Преподаватель - Юлия Хокка

– Олег Сергеевич, у вас что-то случилось? – поинтересовалась Марина.

Он ничего не ответил. Схватив свои вещи, преподаватель буквально выбежал из аудитории.

Ребята начали собираться, переговариваясь между собой. Кто-то строил версии случившегося, кто-то радовался, что нас раньше отпустили на перерыв и образовалось окно.

– Насть, Ален, не ждите меня. Мне надо с Ксенией Витальевной поговорить, – сказала я подругам, остановившимся у моей парты, и поднялась.

Сказать им правду я не могла.

– А она разве уже приехала? – нахмурилась Рыжик.

– Скорее всего, да. Мы вчера договаривались, что я заскочу на этом перерыве.

– Ну ладно, – отозвалась Алена. – Мы в кафе тогда. Ты придешь?

– Да, там увидимся.

– Ну хорошо. – Подруга пожала плечами, и они направились к выходу.

Убедившись, что в коридоре пусто и никто меня не видит, я пошла к деканату. Но за поворотом, конечно же, столкнулась с недовольной Рубиновой.

– Ты куда? – дерзко бросила она.

Скрестив руки на груди, обтянутой синей водолазкой, одногруппница выставила ногу в сторону, перегораживая мне путь.

– Не твое дело, отойди.

– Если ты к Олегу, он сказал его сейчас не трогать. И я тебе говорю то же самое.

– Ты заколебала со своим Шефером. Я к автомату иду. Дай пройти. – Отпихнув ее в сторону, я зашагала дальше.

– Заканчивай сладкое жрать, психопатка, тебе противопоказано! – выплюнула мне в спину Марина.

На всякий случай я действительно дошла до автомата со снеками. Выждав пару минут, я выглянула в коридор. Убедившись, что эта овца меня не караулит, я быстро вернулась к деканату.

Дверь была закрыта. Проигнорировав слова Рубиновой, я все же решила постучать – просто чувствовала, что должна это сделать. На стук никто не ответил. Тогда, толкнув дверь, я позволила себя наглость и заглянула внутрь кабинета.

Олег Сергеевич сидел за компьютерным столом, откинувшись на спинку стула, и беззвучно плакал.

Сердце тут же защемило от жалости.

– Пожалуйста, можно войти? – шепотом спросила я.

Он коротко кивнул, по-прежнему не произнося ни слова.

Плотно прикрыв за собой дверь, я медленно подошла к преподавателю и присела на край стола. Глаза Шефера были красными и стеклянными, по чуть впалым щекам одна за другой катились слезы.

– Олег Сергеевич, что у вас случилось? – Мой голос прозвучал еле слышно.

Мне хотелось коснуться его плеча, но я не решалась нарушить границы.

– Ванька разбился, – хрипло ответил преподаватель и, вытирая лицо руками, судорожно вздохнул. Его тело била мелкая дрожь.

– Господи… Он?..

Кивнув, Олег Сергеевич посмотрел в потолок, пытаясь сдержать новые слезы, но одна все же успела выкатиться. Он крепко сжал кулаки на столе, затем рвано втянул в легкие воздух. Но ведь подавлять эмоции неправильно… Еще и с таким усердием.

Внутри что-то надломилось. Я аккуратно стерла его слезу большим пальцем и прижала ладошку к колючей от щетины щеке. Шефер перевел на меня удивленный взгляд. Я хотела убрать руку, но он тут же накрыл ее своей и зажмурился.

– Мне так жаль… Я могу чем-то помочь? – тихо спросила я, когда Олег Сергеевич отстранился. К горлу подкатил ком, я сама едва не плакала.

– Не уходи.

– Не уйду.

Потерять близкого человека. Так внезапно. Это ужасно… В прошлый раз он рассказывал, что Ваня был ему как брат. Сложно даже представить, что бедный мужчина сейчас чувствовал. Встретить настоящего друга, который станет ближе кровного родственника, – редкий дар, подарок судьбы. А Олег Сергеевич его лишился. Навсегда. Того, кого искренне любил, с кем делил жизнь и кто был бесконечно дорог.

Коснувшись черных, неожиданно мягких волос, я нежно погладила Олега Сергеевича по голове. Хотелось обнять его, утешить, забрать хотя бы часть боли, чтобы ему стало полегче.

Преподаватель плотно сжал губы, все еще борясь с собой. Его затрясло сильнее.

– Не сдерживайте слезы. Поплачьте. Это нормально, – тихо сказала я.

– Он с девушкой своей меня в эти выходные познакомить собирался, – бесцветным голосом произнес Шефер. – Сказал, что наконец-то нашел ту единственную и хочет жениться… хотя они совсем недавно встретились. Такой счастливый ходил. Теперь познакомлюсь с ней на его похоронах.

По коже пробежали мурашки. Глаза начало щипать. Опустив ладонь на широкое плечо преподавателя, я крепко сжала его – хотелось показать, что в этот ужасный момент он не остался один, лицом к лицу с трагедией.

Грустно улыбнувшись, Олег Сергеевич посмотрел на меня взглядом, полным нежности и боли. Вдруг он взял мои ладони в свои и поднес их к губам. Под кожей словно прошел электрический ток, дыхание тут же перехватило, а сердце застучало с утроенной скоростью. Слишком разные эмоции смешались в один комок, распирая изнутри.

– Ты хорошая, – сказал он, и пальцы ощутили его теплое дыхание.

Преподаватель снова грустно улыбнулся, отпуская мои руки.

– Я очень вам сочувствую, правда. Держитесь, пожалуйста… Если я могу хоть что-то для вас сделать, хоть как-то помочь, вы… Вы только скажите.

– Спасибо, Олесь, я справлюсь, все нормально. Спасибо за поддержку. Иди, – мягко сказал он.

– А вы? – Я потянулась к его щеке, но он аккуратно отстранился.

– Я тоже скоро поеду.

– Я могу побыть с вами столько, сколько нужно.

Откашлявшись, преподаватель сел ровнее и собрался.

– Все в порядке. Больше не нужно, спасибо. Я закончу дела и уеду.

– Хорошо. – Медленно поднявшись со стола, я направилась к выходу, совершенно не понимая, что это сейчас было. – До свидания, Олег Сергеевич.

– До свидания, Олеся. Берегите себя.

Покинув деканат, я побрела в аудиторию за курткой, пребывая в состоянии какой-то дереализации. Мысли не желали складываться во что-то внятное, вспыхивая лишь обрывками фраз и картинок. Что вообще думать и чувствовать теперь?

Весь день из-за Шефера душа была не на месте. Вид плачущего Олега Сергеевича перевернул все внутри. В голове не укладывалось, не стыковалось: как тот дерзкий, уверенный в себе, строгий преподаватель, которого мы видели на парах, вдруг может стать таким уязвимым… Он всегда казался нерушимой стеной, рядом с ним было спокойно и безопасно. Я привыкла, что это он меня утешает… А теперь он сам нуждался в поддержке. Такие страшные вещи, как потеря близкого, ломают даже самых крепких.

– Оценку плохую получила, что ль? – прищурившись, взглянула на меня бабушка, подавая тарелку с пловом. – Мрачная какая-то. Или задумчивая?

Рассказывать о случившемся ей не хотелось – она бы все обесценила. Сказала бы, что забивая голову ерундой и что меня все это не касается.

– Задумчивая, наверное. Все нормально, просто устала.

– Как вообще на учебе дела?

Мы сели за обеденный стол. Я взяла вилку и