Аллей-уп. Том 2 - Владислав Викторович Порошин

К слову сказать, погода в Денвере стояла превосходная — плюс пять градусов тепла, светило яркое солнце и повсюду стояли деревья с золотыми осенними листьями. А к вопросу про Нью-Йорк, лично я, подготовился заранее.

— Вас интересуют подробности или общие слова? — поинтересовался я на сносном английском языке.

— Подробности! — радостно заголосили корреспонденты и журналисты.

— Тогда вам нужно спросить об этом куратора нашей матчевой серии — мистера Чака Найнаса, и комиссара лиги АБА — Дэйв Дебуше! — задорно ответил я. — Почему меня задержала полиция нью-йоркского аэропорта по совершенно надуманному поводу? И почему меня отпустили только тогда, когда началась наша баскетбольная встреча? Это наводит на очень странные и интересные размышления. Правда, мистер Найнас? — обратился я к нашему деловому американцу, который сидел среди журналистской братии.

Тот закряхтел, поморщился и выдавил из себя стандартную фразу, что произошло досадное недоразумение, к которому он не имеет никакого отношения.

Вообще, в поселение два дня Чак Найнас ходил мрачнее тучи. Серия игр подходила к концу и результаты её для хозяев были просто катастрофические. Мы обыграли университет из города Милуоки — 86:88. Разгромили сильную команду из университета Индианы — 82:109. Бахнули бывших чемпионом NCAA из Калифорнийского университета — 79:81. Ещё один разгром учинили Миссурийскому университету — 83:105. Далее была одержана победа в Дейтоне, где играла сборная трёх университетских команд — 85:95. Потом мы выиграли матч-реванш, вновь померившись силами с университетом Индианы — 76:88. Затем была победа над университетом Нотр-Дама — 73:101. В этой игре я всю злость за цирк в нью-йоркском аэропорту выплеснул на баскетбольной площадке. Кроме того, два дня назад мы обыграли университет Ратгерса — 73:85. И к этому дню вели в матчевой серии со счётом — 8:0. И впереди нас ждали ещё две университетские команды: «Северная Каролина Тар Хилс» и старые знакомые из «Маркетт Уорриорз». И теперь Найнас отчётливо понимал, что мы, набив руку в играх с мужскими профессиональными командами, вряд ли проиграем его студентам.

А с другой стороны профи тоже нам пока уступали. «Индиана Пэйсерс» проиграла со счётом — 82:89, «Сан-Антонио Спёрс» уступила нашей сборной — 90:93. И только команда «Нью-Йорк Нетс» выиграла свой матч — 98:88. И если сегодня вечером мы брали верх над «Денвер Наггетс», то уезжали домой абсолютными победителями сразу в двух матчевых сериях. И в принципе Чак Найнас мог сказать в своё оправдание, что коли сборная СССР одолела профессионалов, то какой может быть спрос с обычных студенческих команд?

— У меня вопрос к мистеру Юрьеву! — выкрикнул какой-то неприятный тип с недельной щетиной на лице. — А правда говорят, что вы не тот — за кого себя выдаёте?

И после этого вопроса в пресс-центре повисла немая пауза.

— Правда, — уверенно кивнул я, хотя у меня внутри всё разом оборвалось. «Какого лешего тут происходит? Где я прокололся? Как они, чёрт их дери, догадались?» — подумалось мне. Однако я продолжал улыбаться и отвечать на поставленный вопрос:

— Да, это правда. Во время матча, когда меня бьют по рукам, бьют по рёбрам, иногда прилетает и по лицу, я вынужден сохранять спокойствие и держать в узде свою буйную натуру. А на самом деле я бы легко поломал всех, кто мне грубит. Вот и мне приходится на площадке быть тем, кем я не являюсь, — закончил я свой ответ и журналисты дружно засмеялись. Правда не смеялся автор этого странной реплики.

— Есть ещё какие-то вопросы? — перекрикивая общий шум, спросил ведущий этой пресс-конференции. — Если нет, то спасибо за внимание!

— У нас, у нашей сборной и у нашего главного тренера есть одно объявление, — сказал я.

Услышав это, фотокорреспонденты защёлками фотоаппаратами, а телевизионщики вновь включили свои видеокамеры.

— В наступающем 1976-ом году исполняется ровно 70 лет с того дня, когда в России стали играть в баскетбол, — продолжил я. — Эту игру в город на Неве привёз ваш соотечественник, американец Эрих Мораллер. Поэтому в январе, сразу после новогодних праздников, мы приглашаем лучшую команду Американской баскетбольной ассоциации к нам в Ленинград на турнир в честь этой знаменательной даты. Мы бросаем вызов вашим профессиональным баскетболистам. И если мы сегодня одержим победу над «Денвер Наггетс», то вашим парням будет просто стыдно не приехать в Союз и не сыграть матч-реванш. Вот теперь всё, спасибо за внимание.

Уже в фойе спортивной арены руководитель нашей делегации буквально впал в истерику. Он верещал до самой машины, требуя объяснить ему — кто меня уполномочил делать такие заявления? Я же, сделав морду кирпичом, упрямо молчал.

— Слушай, Юрий Михайлович, — наконец пророкотал Кондрашин, — заткнись пожалуйста, пока я тебя не заткнул. Мы же не лезем в твои книжные редакторские дела. Вот и ты не суйся в наш баскетбол.

— Как вы со мной разговариваете⁈ — заверещал руководитель делегации уже в машине, которая поехала от арены имени Уильяма Макниколса в сторону возвышающихся на горизонте небоскрёбов. — По приезде в Москву я буду жаловаться в Спорткомитет! Я дойду до ЦК КПСС!

— Вы хоть в курсе, что в следующем году пройдет олимпийский баскетбольный турнир? — теперь уже не выдержал я. — И мы не просто так катаемся по Штатам. Мы готовимся к этому турниру. И в Спорткомитете нашу идею поддержат. Потому что ленинградский турнир станет репетицией финала Олимпиады. Выиграем турнир, выиграем и Олимпиаду.

— Это нужно было согласовывать со мной, — обиженно пробурчал Юрий Михайлович, прежде чем заткнуться.

Вечером же нас вновь встретили забитые до отказа 17-тысячные трибуны «McNichols Sports Arena». И хоть сборная уже привыкла к подобным аншлагам, всё равно в первую минуту игры лично меня от волнения немного потряхивало и обильно потели мои ладони. Однако, получив пару раз от соперника по рёбрам, я быстро пришёл в себя и несколькими точными бросками с дальней дистанции дал понять местным болельщикам, что вашим ребятам сегодня придётся туго.

Кстати, хозяева площадки действительно неплохо изучили нашу игру. Так ко мне периодически подстраивались сразу два игрока «Денвер Наггетс». И вместо броска мне приходилось делать передачу на своего свободного партнёра по команде. К сожалению мои товарищи сегодня часто мазали из самых выгодных позиций. Поэтому за 5 минут до перерыва мы уступали — 31:37 и на моём снайперском счету имелось всего 12 очков. Другими словами — я проводил худшую игру в этой серии.

— Ты хоть понимаешь, Юрьев, что