Аллей-уп. Том 2 - Владислав Викторович Порошин

— Понимаю, — кивнул я. — Они меня вдвоём прихватывают. Я скидываю на ближнего, чтобы мои товарищи и друзья разыграли лишнего. Но у парней сегодня мячик отчего-то не летит в цель? Нужно срочно выпускать Гену Капустина. Пусть он таскает мяч. Я же буду выбегать из-под заслонов и бросать по кольцу.

— Капустин, разминайся! — скомандовал главный тренер.

К этому моменту мы играли в следующем составе: Белостенный, Мышкин, Александр Белов, Тараканов и я. Генка мигом стал делать активную разминку, а Петрович на несколько секунд завис, думая кого бы убрать с паркета. В итоге на лавку отправился Саша Белов. И это было сделано потому, что у соперника весь первый период играл лёгкий состав. «Наггетсы» или по-русски говоря «Самородки» действовали в странной манере. У них в старте вышли два белокожих парня, ростом по 206 сантиметров: Бобби Джонс, номер 24-ый, тот что был на пресс-конференции, и Дэн Иссел, номер 25. Оба они, являясь типичными тяжёлыми форвардами, но в игре поочерёдно выполняли функции центрового. Кроме этих игроков наставник «Самородков» Ларри Браун активно использовал ещё трёх афроамериканцев. Легкого форварда Ральфа Симпсона, номер 44-ый, его рост равнялся 196-и сантиметрам. Ещё лидера атак, 193-сантиметрового защитника Дэвида Томпсона, номер 33. И разыгрывающего Чака Уильямса, номер 11. Чак имел рост 188 сантиметров и отличался от Симпсона и Томпсона шикарной шевелюрой в форме одуванчика. К слову сказать, если бы не номера и фамилии на белых майках, то Ральфа Симпсона и Дэвида Томпсона во время игры, когда всё перед глазами вертится, крутится и туда-сюда бегает, я бы просто не отличил.

Наконец тайм-аут подошёл к концу и наша юная пятёрка в составе — Мышкин, Белостенный, Тараканов, Капустин и я, пошагала на паркет.

— Князь, Белый, не забывайте помогать мне заслонами, — выдохнул я и посеменил за лицевую линию.

Время на большом кубическом табло было ещё с избытком. Поэтому я спокойно, без суеты и спешки, отдал передачу Гене Капустину. И отметил про себя, что Генка за эти дни реально возмужал. Во-первых несколько дней назад, 20-го ноября, ему исполнилось 17 лет. А во-вторых, все мои приёмы баскетбольного дриблинга, он легко перенял и освоил. И теперь, когда его встретил игрок соперника. Он не стал искать меня глазами, а сделал шаг назад и ушёл от него, легко переведя мяч за спиной.

«Красиво сыграно, Капустки», — мысленно улыбнулся я и тоже устремился на противоположную половину площадки. Тем временем Капустин дошёл до предполагаемой шестиметровой дуги и отдал мяч в правый угол Серёже Тараканову. Тарик немного подержал разноцветный как радуга баскетбольный снаряд в своих руках и вернул его обратно Генке. Я же дождался когда Мышкин поставит заслон и рванул из левого угла площадки на периметр таким образом, чтобы мои преследователи воткнулись в Толю Мышкина. Князь смачно выругался, когда ему воткнули локтями в бок сразу два игрока «Наггетс». Зато я вышел на свободное пространство и, получив мяч от Капустина, броском с шести метров отыграл два очка, сделав счёт — 33:37.

«Так-то оно лучше будет», — усмехнулся я про себя, оттягиваясь назад.

А спустя 4-е минуты, когда до перерыва оставалось всего 20 секунд мы вообще сравняли счёт — 45:45. Кроме того у нас оставалась последняя атака. Вследствие чего Генка уверенно контролировал мяч, ожидая когда побегут последние секунды. Я притаился в правом углу, где меня держал за красную майку с советским гербом 193-сантиметровый Дэвид Томпсон. Саша Белостенный толкался под кольцом. А Серёжа Тараканов и Толя Мышкин уже приготовили для меня небольшой коридор.

— Капустин, не тяни время! Разыгрывай мяч! — не выдержал около бровки Владимир Кондрашин. — Стучишь им как дятел в пол! Баран!

Однако Генка дождался 4-ой секунды и сместился чуть левее. После чего я рванул из правого угла. Князь и Тарик организовали для меня что-то похожее на двойной заслон и на свободное место я выбрался, когда до свистка на перерыв оставалось только 2-е секунды. Тут пошёл пас от Капустина и последовал моментальный бросок от меня.

— Ну! — рявкнул я, заставляя лететь мяч туда куда надо.

И радужный баскетбольный снаряд буквально со свистком провалился в корзину «Денвер Наггетс». И счёт впервые сделался в нашу пользу — 45:47. Однако трибуны арены имени Уильяма Макниколса встретили моё попадание недовольными выкриками. «Всё понимаю, родные мои, никому не нравится проигрывать. Но сегодня вам придётся ещё чуточку потерпеть», — мысленно захихикал я и поблагодарил Капустина за хороший пас, а Мышкина и Тараканова за отличный заслон. Затем мы все вместе поспешили в раздевалку.

Однако в подтрибунном коридоре меня неожиданно придержал за локоть наш героический главный тренер.

— Ты с Мышкиным переговорил? — спросил он.

— По поводу?

— Ты мне только Ваньку-то тут не валяй, — прошипел Владимир Петрович. — По поводу его перехода в наш «Спартак».

— Аааа, вы об этом? — я задумчиво почесал затылок. — А что у Князя будет с жильём в нашем городе герое? Койко-место в комнате на пять человек?

— Я сегодня после конференции дал телеграмму администратору Вите Харитонову, чтобы тот срочно начал искать в Ленинграде пять съёмных однокомнатных квартир, — проворчал Кондрашин. — Когда уже вернёмся домой, то я лично пойду к Романову и буду разговаривать по поводу улучшения жилищных условий всей команды. Ты прав — так жить нельзя.

— Ну допустим, — улыбнулся я. — А если Толю Мышкина не отпустит его свердловский коллектив физкультурников?

— Это уже не твоя забота, — хмуро проворчал Петрович. — С Лёшей Канделем, с главным тренером «Уралмаша», я как-нибудь договорюсь. Мне есть что ему предложить взамен. В конце концов прошу не ради «Спартака», а ради Олимпиады.

— Если ради Олимпиады, то я сегодня же после игры с Толей поговорю, — кивнул я.

Комиссар АБА Дэйв Дебуше, сидя на последнем матче своей команды со сборной СССР, просто не понимал — радоваться ему или огорчаться. Его баскетбольная лига до этого дня терпела самую настоящую финансовую катастрофу. Игры команд из Денвера, Нью-Йорка, Сан-Антонио, Кентукки, Индианы, Сент-Луиса, Вирджинии, Юты и Сан-Диего собирали просто смешную аудиторию. Современные 15-тысячные арены заполнялись в лучшем случае не четвёртую часть. Но тут приехали Советы, всколыхнули медиопространство, газетчики и телевизионщики засуетились в поисках сенсаций и народ снова пошёл на матчи его команд. Огорчало только одно — из трёх игр его лига проиграла два раза. И сегодня Дэйву победа была нужна как воздух. Правда русские с его желанием не считались. Счёт к 30-ой