Римское государство и право. Царский период и эпоха Республики - Алексей Борисович Егоров

колоний иногда сопровождалось подавлением местного населения и его грабежом, однако в ряде случаев в число колонистов принимались и местные жители, получавшие римское гражданство, а также местное население, которое гражданства не получало.

Государственное регулирование аграрной политики затрагивало многие важнейшие экономические факторы: государство принимало политическое решение о превращении той или иной земли в ager publicus, оно, в лице своих представителей, проводило разделение наделов, осуществляло контроль за выводом колоний, отбор колонистов, выделение денежных средств на колонизацию, сбор налогов. Государство оказывалось и верховным собственником земли, имея возможность осуществить земельный передел, хотя и старалось этого не делать. Земли в Италии были, в общем, главным богатством римского государства, по крайней мере, до великих завоеваний, а доходы, получаемые в виде налогов, становились, по-видимому, главной статьей доходов.

Для обозначения налога римляне использовали слова tributum и vectigalia, причем термин vectigalia связывался с veho и vehicula — повозкой, нагруженной урожаем. Первоначально vectigal был натуральной податью, однако несколько позже обозначал уже косвенный налог, а основной налог с земли стал называться tributum. Принадлежность к римскому гражданству включала в себя необходимость вносить tributum в казну, а, кроме того, система цензорского учета была в значительной степени вызвана необходимостью финансового контроля. И. Л. Маяк определяет tributum как разновидность государственного займа[100]. По мнению Я. Ю. Заборовского, tributum был введен в 406 г. до н. э. с введением жалования в армии и определялся в соответствии с имуществом граждан[101]. Сумма tributum собиралась по трибам так называемыми эрарными трибунами в размере 0,1–0,3 % цензируемого имущества[102]. В принципе tributum был как бы государственным займом, который возвращался римлянам в тяжелые для государства годы, которые случались довольно часто.

Успешные войны II в. до н. э. принесли отмену этого налога в 187 г. до н. э., когда все его остатки были возвращены римским гражданам, а в 167 г. до н. э. после III Македонской войны (Cic. De off., II, 22) римские граждане были освобождены от tributum, восстановление которого приходится только на период гражданских войн.

Аренда земли на ager publicus именовалась posessio, а люди, которые вносили арендную плату, именовались посессорами. Появление излишков ager publicus в результате завоеваний и рост социального неравенства приводили к дифференциации земельного пользования. Значительная часть его раздавалась бесплатно римским гражданам, прежде всего из числа беднейшего населения, часть продавалась, остальная сдавалась в аренду всем желающим, обычно римским гражданам, на условиях налога в размере 1/10 урожая зерна и 1/5 урожая плодовых деревьев (Арр. В. С., I, 7). Налоги платили также владельцы пастбищ. Деятельность государства была направлена на поддержание относительного экономического равновесия посредством ограничения нормы пользования общественной землей, о чем может свидетельствовать, например, закон Лициния-Секстия от 376 г. до н. э. По свидетельству Аппиана, закон соблюдался достаточно формально и не остановил процесса концентрации земельной собственности.

Важные перемены в распоряжении государственной землей произошли после великих завоеваний II в. до н. э. Развитие производства, товарных отношений, рабовладения, большие людские и материальные потери в ходе Ганнибаловой войны, прежде всего среди мелких собственников, составлявших костяк армии, привели к кризису мелкого хозяйства, который и стимулировал развитие рабовладения, стремление к захвату земель и концентрацию земельной собственности. В ряде исследований отечественных историков отмечается ломка экономических основ римского полиса с его относительно невысоким уровнем экономики, господством в земледелии мелкого и среднего хозяйства, экономической автаркией и относительным экономическим равновесием внутри гражданского коллектива, где земля являлась основной формой собственности и принадлежала гражданскому коллективу в силу права владения земельным участком.

Первые серьезные диспропорции привели к денежному буму и складыванию в Италии диспропорции экономической, когда, по определению В. И. Кузищина, возникают исключительно благоприятные условия для создания рабовладельческих поместий — это наличие материальных средств, большее количество иноземных рабов, соответствующая политика правительства в земельном вопросе и выгодная рыночная конъюнктура[103].

Эта экономическая основа полиса испытала удар разрушительных сил. Развитие денежных отношений, торговли и зависимости от провинций пробили брешь в экономической автаркии и повлекли за собой интенсивный ввоз рабов, денег, хлеба, предметов роскоши, ремесленных изделий, увеличивая диспропорцию между верхушкой и низами римского общества, что порождало политические конфликты. На место мелкого крестьянского хозяйства пришли рабовладельческие поместья — более мелкие (виллы) и крупные (латифундии), а это привело к тому, что в руках арендаторов теперь было большое количество владений на ager publicus, чаще, по-видимому, используемых под пастбища. Римское государство оказалось в сложном положении: переход к рабовладению, по крайней мере, на время обеспечивал экономический подъем и был выгоден верхушке общества и отчасти крепким римским хозяевам, но рабство могло давать реальную экономическую отдачу только в условиях постоянного притока рабов, усиленной эксплуатации на износ и вытеснения мелких собственников. Возможности технического прогресса в таких условиях были невелики, хотя едва ли они были намного ниже, нежели в условиях хозяйства Италии III в. до н. э.

Очевидными были политические последствия этого процесса: разорение мелких собственников, их массовое переселение в города, усиление социальных конфликтов и вместе с этим опасность концентрации рабов, что в перспективе вело к рабским восстаниям. С одной стороны, власти не могли и во многом не хотели останавливать процесс концентрации собственности, выгодный многим их представителям, а с другой — видели перспективу ослабления армии и нарастания социальных конфликтов, тем более, что многие из представителей аристократии оставались в той или иной степени приверженцами идеи «республики крестьян». Этим объясняется и политика властей, которые пытались восстановить мелкое землевладение, нанося минимальный ущерб крупным процветающим рабовладельческим хозяйствам, и стремились передать экономические рычаги в руки частных лиц и пополнить казну за счет завоевательных войн и эксплуатации провинций. Усложнившаяся международная обстановка и массовое недовольство провинциалов вынуждали власти думать о восстановлении мелкого землевладения, причем в римском сенате сталкивались различные мнения.

Серьезная попытка восстановить мелкую собственность была предпринята в 133 г. до н. э. Тиберием Гракхом, установившим верхнюю границу аренды частным лицом общественной земли в 500 югеров плюс по 250 югеров на каждого взрослого сына при абсолютном максимуме в 1000 югеров земли (Арр. В. С., I, 9–11; Liv. Epit., 38; De v. ill. 64). Норма была большой, излишки изымались за компенсацию и раздавались участками по 30 югеров беднейшему и неимущему населению. Исследователи, как правило, принимают мнение Аппиана, считавшего, что Гракхи проводили экономическую реформу с целью регенерации военной мощи. В данных условиях вполне убедительным выглядит мнение С. И. Ковалева, согласно которому реформаторы действительно исходили из этой установки, однако массовое народное движение заставило Гракха пойти дальше и стать демократом и защитником обездоленных.

Аппиановская точка зрения также поддерживалась многими западными исследователями (Р. Броутон, Р. Ч. Смит, Кл. Николе, Г. Борен, Д. Эрл).

Помимо общих причин выступление Гракхов было связано с рядом конкретных обстоятельств: сложной внутренней борьбой в