Игры Ариев. Книга первая - Андрей Снегов

— Хватит глазеть! — наставник хлопнул в ладоши. — Стройся! Спиной к воде! До вашего нового дома недалеко — всего десять километров! Добежим за час! Тех, кто успеет, ждут ужин и ночлег! А тех, кто не успеет — Твари!

Глава 12

Крепость

— К забегу готовы⁈ — спросил Гдовский и сделал вид, что не заметил нашего коллективного стона. — Маршрут проходит не по асфальту, а по пересеченной местности, поэтому времени у нас так много — целый час! Бежать будете колонной — строго за мной! С другими командами в контакт не вступать и драк не затевать! Вопросы есть?

— Что будет с опоздавшими? — язвительно поинтересовался Свят. — Их сожгут живьем или сначала милостиво пристрелят?

— Правила общения с военно-преподавательским составом мы вам еще не озвучивали, поэтому будем считать, что ты дерзишь мне по глупости, — ответил Гдовский с обманчиво добродушной улыбкой на лице. — Рунное поле закроет крепость, и каждый, кто останется снаружи, получит возможность взять свою вторую или третью Руну, сразившись с Тварями!

В тоне наставника прозвучало мягкое предупреждение, которое любой разумный человек воспринял бы как прямую угрозу. Он умолк и оглядел наш небольшой отряд, наслаждаясь произведенным эффектом.

На меня угроза впечатления не произвела. После того, как я убил парня, спасшего мне жизнь, возможность столкнуться с Тварями казалась почти заманчивой. Может, они освободят меня от чувства вины, которое начало укореняться в глубине сознания.

— Построиться в колонну по двое! — скомандовал наставник и провел рукой в воздухе, отметив воображаемую линию на песке. — Дистанция два метра. Бег начинаем по моей команде после сигнала Рога!

Через пару минут до нас донесся глубокий, раскатистый рев, от которого Руна на моем запястье засветилась ярче, а кровь быстрее побежала по венам.

— Бего-о-о-м марш! — гаркнул Гдовский так громко, что, казалось, проснулись даже мертвецы в ладье, все еще объятой пламенем.

Мы бежали сквозь хвойный лес, хрустя сухими иголками и едва помещаясь на узкой тропе. Нам приходилось держаться в затылок друг другу, следя за тем, чтобы не отстать и не врезаться в бегущего впереди.

Тяжелее всего дались первые два километра. Ноги после долгих часов гребли заплетались, мышцы сводило судорогой, а грубое рубище натирало кожу в самых неожиданных местах. Ощущение было такое, словно я бежал по колено в вязком иле — каждый шаг требовал невероятных усилий.

Мысли путались. Перед глазами вставали картины последних дней: окровавленные тела убитых родных, кривая усмешка Псковского и мертвое лицо Алекса, задохнувшегося в моих руках. Все это смешивалось в какой-то безумный калейдоскоп, и только пульсация Руны на запястье связывала меня с реальностью.

Во главе колонны бежал Наставник, задавая темп, невозможный для безруней, совершивших перед забегом многокилометровый заплыв и переход на ладьях, но оказавшийся вполне под силу новообращенным рунным. Наши тела уже начали меняться. Первая Руна сделала на сильнее, но не могла сотворить чуда — мы оставались людьми.

Я смотрел на широкую спину Гдовского, появляющуюся в поле зрения на поворотах, и думал: сколько ариев он убил за свою жизнь? Тридцать? Пятьдесят? Сто? И скольких предстоит убить мне, если я доживу до его лет?

Гдовский бежал, не оборачиваясь, и не подгоняя отстающих. Он предоставил нам возможность самим выбирать между жизнью и смертью. Видимо, это тоже было частью испытания — проверкой нашей человечности. Или, наоборот, ее отсутствия.

Километр за километром мы продвигались вперед. Лес стал гуще, затем поредел, и мы поднялись на возвышенность. С нее открылся вид на Крепость. Настоящую, средневековую, словно сошедшую со страниц древних летописей.

Каменные стены высотой метров пятнадцать, бойницы, донжоны и башни, ров вокруг стен, заполненный водой, деревянный мост, который можно было поднять в случае опасности. Все как в исторических фильмах, только в реальности.

— Полкилометра до финиша! — крикнул Наставник, обернувшись, и неожиданно ускорился, словно предыдущие десять километров были для него лишь разминкой. — Не забывайте о Тварях!

Напоминание подействовало. Мы собрали последние силы и рванули вперед.

Я ощущал, как воздух раздирает легкие, а ноги наливаются свинцом. Каждый шаг давался с невероятным усилием. Мышцы горели огнем, а в голове стучала только одна мысль: не останавливаться.

Двести метров. Сто пятьдесят. Каждый шаг — преодоление себя. Я почувствовал, что Тверской начал отставать, и, не задумываясь, схватил его за руку.

— Вместе! — прохрипел я. — Мы добежим вместе!

Последние сто метров слились в одно размытое пятно боли и отчаянной решимости. Я не помнил, их преодолел — просто в какой-то момент осознал, что мы со Святом пересекли невысокую деревянную изгородь и рухнули на мягкую траву.

Вокруг нас так же падали другие — кто на колени, кто просто ложился на спину, глотая воздух широко открытым ртом. Кто-то бессильно рыдал, кто-то смеялся в истерике. Мы были на пределе — физически и морально.

Через несколько минут проревел Рог, на вершине башни вспыхнуло неоновое зарево, и пространство вокруг Крепости накрыло похожее на мыльный пузырь поле. На его мерцающей поверхности светилась рунная вязь. Она пульсировала ровно и ритмично, словно отбивая удары невидимого сердца, питающего защитный барьер.

— Все добежали вовремя! — усмехнулся Наставник, глядя на усталых, распластавшихся на траве ариев. — Добро пожаловать домой, надеюсь, вам понравилась легкая пробежка?

— Это… Было… Великолепно… — тихо сказал в ответ Свят и белозубо улыбнулся, глядя в вечернее небо.

Оно уже приобрело темно-серый оттенок, но сумерки в это время года и в северных широтах долгие. До полной темноты оставалось еще несколько часов.

— Кадеты, построиться! — рявкнул наставник, и нас накрыло волной Рунной Силы.

Мы кое-как поднялись на ноги, и я окинул взглядом наш новый дом.

Сложенная из грубо обтесанных серых камней Крепость, была огромна и имела форму правильного двенадцатиугольника — архитектор явно был одержим нумерологией и символизмом. В ее центре возвышалась каменная башня, на вершине которой висел колокол.

Пространство вокруг Крепости было разделено на сектора, отделенные друг от друга низкими деревянными изгородями. В каждом стояли, сидели и лежали такие же, как мы, арии — счастливчики, которым повезло не умереть в первый же день Игр.

Гдовский выглядел свежим и отдохнувшим, словно не пробежал только что десять километров по лесу. Его седеющие волосы слегка растрепались от ветра, но дыхание было ровным, а осанка