Резервная столица - Виктор Павлович Точинов

— Зиночка… — начал он.

— Зинаида Петровна, — привычно поправила она.

— …я отдал бы один глаз, чтобы вторым взглянуть на вас, Зиночка, — сказал Мальцев, игнорируя поправку. — Мне кажется… нет, я уверен, что вы очень красивая. Мне хочется вас увидеть. Обнять. Поцеловать.

Граф когда-то учил: не ищи сложных путей к женщинам. Особенно к простым женщинам. Незамысловатая лобовая атака срабатывает лучше всего.

— Вы всем так врете, больной Пантелеев? — спросила Зиночка, но тон был не возмущенный, скорее игривый. — Каждой из нас отдать глаз сулите? Смотрите, женского персоналу тут много, а глаз-то у вас всего два. Не проторгуйтесь невзначай.

— Мне не нужна каждая. Мне интересны только вы, Зиночка.

Она не поправила… Впервые.

* * *

До сих пор Мальцеву не удавалось толком взглянуть на окружающий мир во время перевязок. Свет был слишком ярким для отвыкших глаз, приходилось сидеть, плотно зажмурившись, приподнимая веки микрон за микроном, — но, когда глаза становились способными исполнять свою главную функцию, голова была снова плотно упакована в марлевый кокон.

Сегодня все было иначе. Голову разбинтовали, но вновь заматывать бинтами не спешили. И Мальцев потихоньку начал кое-что видеть вокруг.

Ему очень хотелось посмотреть на своего лечащего врача Артемия Павловича — действительно ли тот бородатый и носит пенсне, как представлялось по голосу? И на Зиночку, конечно же, стоило наконец взглянуть. Но вместо того Мальцев уставился на человека с незнакомым голосом, на якобы консультанта, не делавшего никаких попыток консультировать, лишь задавшего пару вопросов о состоянии больного, пока того распаковывали.

Из-под небрежно наброшенного белого халата "консультанта" виднелась форма НКВД, петлиц не разглядеть. В руках он держал раскрытую книжечку удостоверения, поглядывая то на нее, то на Мальцева, и вид имел несколько озадаченный.

Мальцев подумал, что вопрос: насколько симпатична Зиночка? — потерял для него всякое значение. Потому что следующая перевязка состоится не здесь, а в тюремной медчасти.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Совинформбюро, из вечернего сообщения от 06.08.1941

В течение 6 августа наши войска вели упорные бои с противником на кексгольмском, смоленском, белоцерковском направлениях и на эстонском участке фронта.

На остальных направлениях и участках фронта крупных боевых действий не велось.

Наша авиация наносила удары по моточастям и артиллерии противника на различных участках фронта. За 5 августа уничтожено 14 немецких самолётов. Наши потери 7 самолётов.

* * *

Бойцы и командиры соединения полковника Тишинского разгромили одну из немецких дивизий "СС", носящую название "Тоденкопфе дивизион". Передаём некоторые подробности разгрома этой гитлеровской дивизии.

О прибытии новой немецкой дивизии на Восточный фронт командование советской части узнало в тот же день. Рано утром лейтенант Савельев, возглавлявший группу красноармейцев-разведчиков, захватил в плен немецкого ефрейтора Людвига Штеммлера, на петлице которого был изображён череп с перекрещёнными костями. На допросе пленный рассказал, что их дивизия сформирована из охранных отрядов "СС". Дивизия участвовала в боях во Франции и Греции и предназначалась для "решающего удара" на одном из главных направлений Восточного фронта. Далее ефрейтор сообщил, что, настроенная очень воинственно, их дивизия состоит из двух пехотных и одного артиллерийского полка и готовится к наступлению.

Фашистская дивизия вскоре действительно пошла в атаку. Полковник Тишинский приказал открыть артиллерийский огонь по наступающим немецким колоннам. Снаряды ложились точно в цель. В воздух летели разбитые танки, мотоциклы, пулемёты, миномёты, разорванные тела фашистских солдат. Но фашисты, вооружённые автоматами и поддержанные танками, снова пошли густыми цепями на наши укрепления. Наши бойцы хладнокровно дали фашистам подойти поближе и открыли ураганный огонь из винтовок, пулемётов, миномётов и орудий. В разгар атаки появились советские скоростные бомбардировщики, засыпавшие бомбами вражеские цепи. Когда "мертвоголовцы" дрогнули, красноармейцы бросились в штыковую контратаку и докончили разгром фашистской дивизии. Жалкие остатки спесивых "мертвоголовцев" германское командование пыталось вывезти на автомашинах в тыл, но артиллеристы части тов. Тишинского быстро нащупали убегавшую колонну и уничтожили много машин, переполненных фашистскими солдатами и офицерами. Так бесславно закончилась "психическая атака" отборной фашистской дивизии. По уточнённым данным, дивизия "Мёртвая голова" потеряла до 2500 солдат и офицеров убитыми и ранеными. Огнём нашей артиллерии и миномётов уничтожено 30 немецких лёгких танков и бронемашин, 80 мотоциклов, около 500 автоматов, 90 лёгких и тяжёлых пулемётов и 45 миномётов.

* * *

На Северном фронте наша Энская часть разгромила около местечка К. большую группу немецких фашистов. Враг потерял убитыми 66 солдат и 12 офицеров. Красноармейцы захватили 3 противотанковых орудия, 40 мотоциклов, 100 велосипедов, 5 автомашин, несколько пулемётов, различное снаряжение и ценные оперативные документы.

* * *

Во время боя за город Д. группа бойцов во главе с красноармейцем Ивановым зашла в тыл врага и установила на выгодной позиции пулемёт. Под обстрел пулемёта попала улица города, по которой отступали немцы. Метким огнём смельчаков уничтожено 80 фашистов, убегавших в панике от наступающих советских войск.

ЭПИЗОД 1. На поле танки грохотали

На краю острова (того, что в поле, а не в море) лежала приличная груда валунов, больших и малых. Наверное, многие поколения эстонских крестьян свозили их сюда, расчищая свои каменистые нивы. Куча густо поросла малинником, ягоды были мелкие и почти все червивые, — хотя те, до которых черви не добрались, оказались на удивление сладкими и ароматными.

Но Яков устроился здесь, под малиновыми кустами, не для того, чтобы полакомиться. Хоть какое-то укрытие, окапываться все равно времени нет, и нечем, лопаток две на семерых.

Семерых курсантов взводный отрядил в пехотное охранение позиции, а сам еще с двумя остался возле пушки — при стрельбе по наземным целям полный расчет не требовался.

Роскошный летний день медленно клонился к вечеру. Казалось, что войны нет, или, по меньшей мере, война о них позабыла — не понравилась чем-то немцам эта дорога и они решили перерезать трассу Ленинград — Таллин в другом месте.

Среди травы и гороха стрекотал хор кузнечиков. В кронах деревьев перекликались птицы. Бубнил о чем-то себе под нос курсант Федоркин, устроившийся с другой стороны той же груды валунов. В отдалении мирно тарахтел трактор…

Трактор?!

Движение руки к очередной ягоде осталось незавершенным. Яков торопливо приник к щели между двумя валунами, назначенной на роль амбразуры.

Дорога выворачивала из-за перелеска, скрывавшего карьеры и карьерчики "Ильичевца". И по ней ехали немцы, все новые и новые машины появлялись из-за деревьев. Танки, колесно-гусенечные бронетранспортеры, грузовики с прицепленными сзади орудиями и просто грузовики.

Сердце колотилось в груди так, словно только что пробежал стометровку, Яков начал дышать размеренно, старался успокоиться, но получалось плохо. Когда с неба прямо на